дочери. Может, поэтому нас с Виктором так и потянуло друг к другу, что мы были слишком
одиноки в его огромном доме.
— Что случилось? У тебя такой потерянный вид, — поинтересовался Борис.
Мужчина подошел ко мне со спины и нежно обнял за плечи.
— Прости. Похоже, наша прогулка отменяется, — печально опустив глаза, пролепетала я,
освобождаясь из его рук.
— Я тебя чем-то обидел? — спросил он, взволнованно заглядывая мне в глаза.
— Нет, что ты. Все было замечательно. Отчим попал в больницу, и мне необходимо вернуться
домой.
— Если позволишь, я поеду с тобой. Помогу управиться с детьми.
— Но как же Лондон, выставка? — растерянно заморгала я.
— От выставки остался один день. Все важное я успею закончить сегодня. В конце концов, если
что-то не успею, у меня будет повод выбраться сюда еще раз, — с мягкой улыбкой заверил
Ларин.
Я благодарно пожала ему руку.
— Поеду собирать детей и вещи. Виктор позвонит, когда организует нам самолет.
Сборы заняли больше времени, чем я ожидала. У меня все валилось из рук. Дети чувствовали
мою нервозность и капризничали, по очереди просясь на ручки.
И когда Виктор сообщил, что в девять нас будет ждать самолет, я была совершенно не готова.
Помог мне Ларин. Сразу после закрытия выставки он приехал ко мне домой и методично упаковал
вещи, пока я успокаивала детей.
— Без тебя я бы не справилась, — честно призналась я, с благодарностью глядя на мужчину.
— Мне только в радость побыть с тобой.
— А как же твои вещи? — запоздало подумала я о нем.
— Считай, что я приехал налегке, — улыбнулся он, указывая на скромный чемоданчик,
затонувший среди нашей бесконечной поклажи.
Только благодаря его помощи мне и удалось добраться в аэропорт вовремя. Мы заняли свои
места и через несколько часов благополучно приземлились на родине.
Я включила телефон, рассчитывая заказать для нас большую машину, но Борис меня остановил. У
трапа самолета нас встречал Виктор.
Выглядел он измученным. Побелевшие губы плотно сжаты. В глазах застыла боль. Левая рука
висела на перевязке, а правую он неестественно прижал к себе. Сердце болезненно сжалось. Я
бросилась к нему, с ужасом заглядывая в глаза?
— Отец? — спросила срывающимся голосом, подумав, что случилось худшее.
Мужчина окинул меня отсутствующим взглядом, словно только что увидел.
— Операция прошла успешно. Он пришел в сознание, — проговорил он отстраненно, прижимая меня
к себе здоровой рукой и зарываясь лицом в волосы.
Таким растерянным я его еще никогда не видела.
— Что с твоей рукой? — прошептала я нежно.
Он отмахнулся, словно об этом не стоило говорить. В его глазах было столько боли, что