рванули. Еду я себе спокойно, а тут машина твоя. Перевернута, и огонь уже начался. Дверь
открытая болтается. Я же думал, что нет там никого внутри. Надеялся добром каким поживиться.
Он смущенно потупился, понимая, что выглядит не в лучшем свете. Я не стала осуждать. В
конце концов, только благодаря ему я все еще была жива.
— Заглядываю, а там ты. Живая. Вещи уже кто-то до меня все вытащил, а тебя оставил. И что
делать? — завелся он. — Полицию вызывать?! Так у меня полный багажник мяса. Так оставить?
Это же какой грех на душу взять! Считай своими руками умертвить бабу и младенца. Я тебя из
машины вынул, к себе погрузил и в больницу отвез, а дальше ты уже сама знаешь.
В голове образовалась тяжесть. Я попробовала вспомнить тот день. Зачем ехала и откуда, но
ничего не получалось, только сильнее разболелось в висках.
— Прости меня, девонька. Мне бы полицию вызвать. Они бы разобрались. Испугался я за шкуру
свою и приятеля.
— Может, ты номер машины запомнил? — ухватилась я за призрачную надежду.
— Нет, не к чему мне тогда это было. Думал, в больницу отвезу и забуду. Я ж потом там
проезжал, и следа от аварии не осталось. Добротно кто-то почистил все. Я и к участковому
нашему подгребал. Издаля так расспрашивал, не было ли аварий каких за последнее время или,
может, кто в розыске. А он мне только: “Не волнуйтесь, дядя Миша. Все тихо у нас на
районе!”. Дела.
— Думаешь, кто-то специально меня сбил? — протянула я.
— Уверен. Не то там место, чтобы две машины не разъехались. Да и скорость небольшая. Мешала
ты кому-то, девонька. Так что сиди пока тихо, не высовывайся. А там, глядишь, память
вернется, все понятно станет.
Как бы мне ни хотелось поскорее выяснить, кто я, и что произошло, а все же надо было
признать: мужчина был прав. Ладно собой, Танюшей рисковать я не могла.
Глава 25
Стыдливо опустив глаза, я смотрела на пятитысячную бумажку, лежащую у меня перед носом.
— Ты это. Купи там, что нужно. Памперсы, смеси, игрушки какие. Для Танюши, — проговорил
Михаил Семенович, подталкивая ко мне купюру.
Он только что вернулся с рынка. Количество мяса в холодильнике заметно уменьшилось, зато
появились хрустящие бумажки.
Брать у него деньги было стыдно, но и отказаться я не могла. Своих средств у меня не было,
а жить на подножном корме с грудным ребенком невозможно. Да и обижать моего спасителя не
хотелось. Я же видела: искренне старается.
— Спасибо, — поблагодарила я его, убирая деньги и накрывая на стол. — Может, в деревне для
меня какая работа найдется?
— Зачем это?
— Не могу же я у тебя на шее сидеть. Да еще и с ребенком.