— Зачем? — не поняла я.
— Он попросил.
Выражение лица у Кати было такое, что я мгновенно догадалась: просьба вовсе не выглядела
как просьба.
— Подожди, я с тобой. Не дело, чтобы ты одна расплачивалась. Все это случилось из-за меня.
— Не надо, Настя, — положив холодную ладонь мне на руку, проговорила Катя так, словно
прощалась навсегда. — Присмотри за моей мамой, пожалуйста.
Мне хотелось встряхнуть девушку. Выяснить, что происходит на самом деле, когда она вернется
и зачем вообще согласилась куда-то ехать. Что-что, а уборка особняку Рустама точно была не
нужна. Но Катя решительно поджала губы и пошла к машине. Следом с каменными лицами
засеменили амбалы.
Все это мне очень не нравилось, и я дала себе слово, непременно выяснить у Виктора, что за
игру затеял его буйный приятель.
Глава 38
— На работу поехала. С этими двумя. Крупные ребята. Я им позавтракать предлагала.
Отказались. Так и просидели всю ночь за столом и даже чаю не попробовали.
Катю увез внедорожник, а Зинаида все продолжала смотреть в окно, нервно теребя занавески. И
мне успокоить ее было нечем. Что задумал приятель Виктора, я не знала, но не ожидала ничего
хорошего.
— Да вы проходите. Михаил Семенович, Алиночка. Ой, прости, никак не привыкну, что тебя
по-другому зовут. Как Танюша?
— Мы к тебе это. В гости пришли. Ремонт у нас ироды затеяли, — переминаясь с ноги на ногу,
сообщил Михаил Семенович. — Можно?
Вел он себя с Зинаидой странно. Стеснялся, часто молчал, робко устроившись в углу, а когда
начинал говорить, то случалось, и вовсе заикался.
— Кто ремонт затеял? — переспросила женщина.
— Ну это. Муж этот. Бегунов. Прямо с раннего утра набежали захватчики. Забор ведь новый
почти. Выдрали из земли и утащили.
Михаил Семенович схватился за сердце.
— Воды принесу, — глядя на него, предложила я.
— Лучше чаю с печеньем, — вынимая упаковку юбилейного, простонал он, умело изображая
умирающего.
С трудом пряча улыбку, Зинаида забрала у меня Танюшу.
Пока я занималась приготовлением чая. Заваривала и выставляла на стол чашки с блюдцами,
Михаил Семенович и Зинаида оживленно беседовали. Что они обсуждали, я так и не узнала. В
дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, на пороге появилась Никитична.
— Здравствия, соседи! Ну и дела, — протянула она прямо с порога. — Не иначе нечистая сила в
нашей деревне завелась, столько мужиков молодых понаехало.
Мы с Зинаидой чуть не прыснули от смеха.
— Обидел кто? — выпячивая грудь, грозно поинтересовался Михаил Семенович.
— Скажешь тоже! — отмахнулась старушка. — Попробовал бы меня кто обидеть. Ты мне скажи, что
это у тебя за перестройка, Семеныч?