Глава 36
Виктор
Перекошенные ворота со скрипом пропустили нас во двор. Дальше, перешагивая грязь по
скользким плиткам, я добрался до крыльца. Подождал, пока хозяин откроет дверь, выдохнул и
вошел внутрь.
Крохотные комнатки, вязаные занавески на окнах. Мебель того гляди догонит по возрасту
антиквариат. Пузатый холодильник кряхтит так, что слышно во всех комнатах.
Чисто. Будь ситуация иной, я бы сказал: терпимо. Но меня трясло. Буквально колотило. Моя
жена и дочь жили в этом убожестве. Здесь даже стиральной машинки не было, что уж говорить
про посудомойку. Настя стирала руками?!
Я устало опустился на стул. Посмотрел на жену. Как же давно я ее не видел?! Моя девочка.
Похудела. Хотелось броситься к ней, обнять. Прижать к груди и никогда больше не отпускать.
Она не захотела.
Мы стояли напротив друг друга. И не друзья и не враги. Чужие люди? Нет. Настя мне не чужая.
Я это чувствовал каждой клеточкой души.
— Время-то позднее. Танюшу бы спать уже класть, — нерешительно протянул мужчина, встав
между мной и Настей.
Я повернулся к нему. Обычный потрепанный жизнью мужик. Нет. Не могла в него влюбиться
Настя. Ярость, было вспыхнувшая внутри, улеглась.
Дочка тихонько сопела у нее на руках, надувая розовые щечки.
— Позволь, я уложу, — попросил, потянувшись к живому свертку.
В глазах у Насти вспыхнуло сомнение. Не доверяет.
Помедлив несколько секунд, она все же отдала мне Танюшу. Но следила за каждым движением,
пока я укладывал дочку спать.
— Как дела у Нади? — вдруг поинтересовалась она.
Я-то думал уже и не спросит.
— Мы редко видимся. У нее своя жизнь.
Говорить о Наде не было никакого желания, но Настя должна знать.
— Отец оформил завещание на Вадима, так мы назвали сына. Ни один из нас не получит ни
копейки от Бегунстроя.
Не знаю, какой реакции я ожидал, но равнодушие, с которым она приняла эту новость, больно
резануло по нервам. Ей действительно наплевать?!
— Я понимаю, ты не хотела встречаться со мной, но матери могла позвонить? Она переживает,
волнуется, — в запале спросил я.
В груди снова растеклось болезненное чувство.
— Это трудно объяснить, Виктор, — отворачиваясь, проговорила она.
— Попробуй. Мне необходимо понять.
— Моя прошлая жизнь словно не про меня нынешнюю, — произнесла она задумчиво.
Я смотрел на нее во все глаза. О чем она говорит? Изменилась. Да. Но это все еще была моя
Настя, такая же женственная и манящая, только жестче и равнодушнее. Я все также безумно ее
любил, но, похоже, больше не взаимно.
— Может, чайку? — нарушая повисшую между нами тишину, предложил Михаил Семенович.
От этого их местного чая у меня собиралась подняться изжога, но я согласно кивнул, лишь бы