У Михаила Семеновича от этих слов пропал дар речи. Он вдруг сделался необычайно красным.
Левый глаз дернулся. Мужчина открывал и закрывал рот, шумно заглатывая воздух. Я испугалась,
что у него плохо с сердцем. Усадила на стул. Открыла окно.
— Где болит? — спросила, заглядывая в глаза.
Он перевел на меня безумный взгляд и с трудом выдал:
— Это все твой муж! Он нас разорит.
Еще вчера, когда Виктор заикнулся о ремонтной бригаде, подумала, что воротами не обойдется.
Но слишком устала, чтобы спорить и расспрашивать.
— Об этом не переживайте. Все оплачивает заказчик, — озабоченно поглядывая на тату, заверил
перепуганный прораб.
Глаза Михаила Семеновича переместились с мужчины на меня. Я кивнула, подтверждая слова
прораба.
— Так вы это. Чего собрались тут сотворить-то? — возвращаясь к естественному цвету лица,
сипло проговорил он.
— Я вам сейчас покажу примеры наших работ. А окончательный эскиз со всеми расчетами завтра
представит дизайнер. Не переживайте, без вашего согласия лишнего шага не предпримем, — делая
хитрое лицо, заверил мужчина, хотя его команда уже вовсю хозяйничала во дворе.
Я выглянула на улицу. Там полным ходом шли преобразования. Вместе с воротами на свалку
полетел и забор. Михаилу Семеновичу это не понравится.
Разбуженная шумом, в комнате заплакала Танюша.
— Михаил Семенович, а не пойти ли нам к Зинаиде? — решив, что лучше увести его подальше от
происходящего, пока не сдали нервы, предложила я.
Он поднялся с места и сдержанно кивнул. Я поспешила собрать дочь, чтобы долго в доме не
задерживаться. Едва мы вышли из дверей, лицо Михаила Семеновича снова посерело. Он увидел,
что творится с его многострадальным забором, и процедил себе под нос:
— Ироды!
Весь путь до дома Зинаиды мы проделали молча. Оба думали о Викторе, но поливали его имя
каждый по-своему.
Муж был рядом почти всю мою жизнь. Даже когда мама только вышла замуж за его отца, и между
нами разыгралась настоящая война, он опекал и влиял на мои решения. За те несколько месяцев,
когда амнезия вытеснила его из моей памяти, я успела почувствовать вкус к свободной жизни. И
не готова от нее отказаться. Вот только Виктор с этим вряд ли согласится.
Около дома Зинаиды, словно гость из другого мира, стоял черный внедорожник. Рустам говорил
вчера про охрану.
Мы поднялись по ступенькам и постучали в дверь. Она мгновенно открылась, как будто хозяева
только нас и ждали. На пороге стояла Катя, а прямо за ней мялись два амбала. Вид у девушки
был взволнованный.
— Что случилось? Ты куда?
— Еду убирать особняк Рустама Фархадовича, — не поднимая глаз, почти прошептала она.