Простое, открытое лицо с мелкой россыпью конопушек. Я смотрела на девушку и не узнавала.
Лосево. Это город или село? У меня было столько вопросов. Как зовут моего отца? Сколько мне
лет? Но задать я их не успела. В дверях появился врач и очень строго произнес:
— Светлана!
Девушка смутилась. Вспыхнула и, сдержанно улыбнувшись, убежала.
В коридоре послышались шаги. Доктор вышел из палаты, но дверь осталась приоткрытой, так что
весь разговор я слышала.
— Михаил Семенович, у вашей дочки амнезия. Постарайтесь, пожалуйста, быть аккуратнее. Не
надо говорить ничего, что может ее расстроить. Успеете еще выяснить отношения.
— Амнезия? — удивился незнакомый голос. — Она что того? Ненормальная?
— Ну почему ненормальная?! У нее просто потеря памяти. Она мало что помнит. Может вас не
узнать.
— Во дела, — протянул человек, назвавшийся моим отцом. — А она это…
Он хотел спросить что-то еще, но где-то рядом заплакал ребенок. Дверь открылась и на пороге
появилось сразу три персонажа. Натужно улыбающийся доктор. Медсестра с кричащим младенцем на
руках. А позади них мялся немолодой незнакомый мужчина в потертых джинсах и фланелевой
рубашке в клетку.
— А вот и наша мамочка, — заворковала медсестра, показывая мне покрасневшую от крика
малышку.
Кроха посмотрела на меня голубыми глазками, забавно выпятила губки, заморгала и перестала
плакать. Она была такая маленькая и беззащитная. От нежности у меня защемило сердце. Я
попробовала приподняться и протянуть к ней руки, но сил не хватило. Тело отказывалось
слушаться, и я рухнула обратно на кровать. Врач отрицательно покачал головой.
— Не торопитесь. Еще успеете наглядеться на дочку. Всему свое время.
Он с осуждением посмотрел на медсестру, но та была женщиной в возрасте и, кажется,
совершенно не признавала за мужчиной авторитетную фигуру.
— Красавицей будет. Уже решили, как назовете? А как на дедушку похожа! Одно лицо! —
заговорщически мне подмигнув, сообщила она.
Отец покраснел и заулыбался.
— Чуть не забыл! — вдруг забеспокоился он. — Я тут малышке купил.
Он вынул из кармана соску.
— Пока нельзя, но вы приберегите. Когда выпишетесь, пригодится. Да, милая?! — обратилась
она к притихшей малютке. — Пойдем мы, пусть взрослые разговаривают.
Медсестра унесла мою дочку. Я с тоской посмотрела им вслед. Может, я и забыла, кем была,
зато у меня точно осталось ради кого жить.
— Оставлю вас ненадолго одних, — заторопился доктор. — И помните, Михаил Семенович, никаких
волнений.
Отец стушевался. Доктор подтолкнул его к табурету у моей койки и вышел.
— Ну как ты, девонька? — старательно отводя глаза, промямлил он.