животе появилась снова. В этот раз меня скрутило так, что я едва удержалась на ногах. Но
продолжила идти, пока не закрылась в туалете. Привалилась к холодной стене и заплакала.
Слезы солеными ручьями текли по лицу. В животе беспокойно зашевелилась дочка. Я погладила
ее, стремясь взять себя в руки. Получалось плохо.
– Настя, давай поговорим. Открой мне, пожалуйста.
Виктор стучал в дверь, но я не хотела его слушать. Свернулась калачиком прямо на полу,
чувствуя, как боль из острой переходит в тупую и тягучую. Так я и лежала, пока по телу не
побежала дрожь.
– Настя, открой, – снова появился Виктор. – Иначе я выбью дверь. Слышишь? Я не шучу.
Шевелиться не хотелось, и я снова прикрыла глаза.
Муж еще что-то говорил, но я его не слушала, погрузившись в тяжелое оцепенение. Из этого
состояния меня вывели удары и треск. Виктор сдержал слово и принялся выбивать дверь. С
трудом поднявшись на колени, я подползла к выходу и отодвинула задвижку.
Муж влетел в ванную, едва не сбив меня с ног. Взгляд у него был безумный. Волосы
растрепаны.
– Что с тобой? Тебе плохо?
Он попытался помочь мне встать, но я начала отбиваться. Просто не могла допустить, чтобы он
дотрагивался до меня. Я и так чувствовала себя до самой макушки запачканной грязью.
– Успокойся, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Что мне сделать? Как тебе помочь?
Отвечать не было сил и желания. Цепляясь за стену, я доковыляла до спальни и упала на
кровать. На большее меня не хватило.
Я слышала, как Виктор кому-то звонит, но не придала этому значения, пока не появилась
Ксения. Подруга присела подле меня, взяла за руку, и мне стало немного легче.
Ее голос звучал словно сквозь пелену. Она убеждала поехать в больницу, и я в итоге
согласилась. Оставаться в доме с Виктором было невыносимо.
Как приехали врачи и погрузили меня в машину скорой помощи, я помнила смутно. Потом была
белая палата, вежливая женщина сделала укол. Меня куда-то везли, задавали вопросы. Помню,
как улыбалась Ксении, когда она сжимала мою руку.
Уже на следующий день мне стало лучше. Боль в животе прошла, зато появилась другая. Болела
душа. Целыми днями я смотрела в окно на один и тот же серый пейзаж, оживая только когда
приходила Ксения.
Подруга навещала меня каждый день. Приносила фрукты, сладости и тепло поддержки.
– Как там макет? Понравился заказчику? – нарушая затянувшуюся паузу, поинтересовалась я у
начальницы.
– Он просто счастлив, а если бы и нет, тебе сейчас не об этом надо беспокоиться!
О том, что произошло между мной и Виктором, мы не обсуждали, хотя Ксения наверняка знала. И
я была ей за это очень благодарна.