— Понял, принял, к утру будет! — чётко, по-военному отрапортавался Олег, и сразу отключился.
— Вот и отлично. — кивнул я сам себе, накрыл глаза ладонью и тихо засмеялся.
Ну пипетка! Ну Рита-Маргарита-Маргаритка! Ну красава! И ведь не будь между нами стола — врезала бы!
Провёл сверху вниз ладонью по лицу, и, потёр колючий подбородок, довольно ухмыляясь.
Вот ведь блин просяной. Мелкая, тоненькая, как тростинка, а боец!
— Куда, Эдуард Борисович? — поймал я удивлённый взгляд водителя в зеркале заднего вида. Не часто он видел меня таким. — В "Морской"?
— Давай домой. — отмахнулся от запланированного ужина в ресторане, дома пожру. Нина Пална наверняка наготовила кучу всего. Старательная она у меня, просто находка для одинокого холостяка. И в доме чистота, и холодильник едой забит, и на мозги не капает. Золотой кадр.
Пока водитель выруливал на моём танке с парковки, открыл в телефоне официальный сайт фонда и увеличил фото его основательницы.
— Ошибся я, Маргаритка. — снова засмотрелся на, едва трогающую пухлые губы, нежную улыбку Риты на фотографии. — Но я рад.
А ведь я был уверен, что госпожа Морозова просто очередная скучающая курочка, которой муж-бизнесмен организовал развлечение в виде благотворительного фонда. И жена вроде при благородном деле, и налоговые льготы, и ко всему прочему прекрасная возможность отмывать через фонд свои деньги.
Сколько я таких повидал на своём веку не счесть. Поэтому работал только с проверенными фондами, а зачастую напрямую с людьми, детскими домами, интернетами, домами для престарелых. Когда получил приглашение на сегодняшнее мероприятие — первым делом прошерстил всю подноготную этого "Милосердия".
Вот тогда и увидел впервые фотографию Маргариты Морозовой. Зацепился. Сам не понимал, что так торкнуло в ней. Красивая она, конечно, Рита Морозова, но совсем не в моём вкусе. Я баб сочных люблю, чтобы всё при них было, чтобы здоровьем от них пыхало. А эта что? Пипетка!
Улыбкой своей нежной зацепила. Смотрела на меня с фотографии и казалось, что только мне улыбается. И добрые смешинки в глазах только мне светят. Любаша мне так улыбалась. И смотрела на меня так только она.
Потому, наверное, и не смог просто закрыть страничку и забыть о неизвестном мне молодом фонде.
Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Улыбался, как дурак, вспоминая, как возмущёнием пылала и взглядом метала молнии эта маленькая женщина.
Не умеет Маргарита Романовна, скрывать свои эмоции. Всё на лице у неё написано. И испуг, когда оценила мой размер при встрече, и любопытство, и чисто женский интерес, когда разглядывала меня в кабинете, и растерянность. А уж негодование, искреннее такое, на грани срыва в ярость, даже удержать не пыталась. Ей богу, думал броситься! И не страх передо мной-медведем её остановил, а стол. И хорошо, что ничего не стояло на нём, а то запустила бы в меня не задумываясь.