Глава 41
И дочь перезвонила. Поздно вечером. В это время, когда она должна была уже спать в своей кровати.
— Мам, мне плохо, мам. — слабым голосом простонала в трубку Дашка. — Мне очень плохо, мам.
У меня оборвалось сердце. Ухнуло и заметалось, как птица в клетке. Сергей — молотом ударило по затылку понимание, что он добрался до моей дочери.
— Даша, где ты? Где ты, дочка? — прерывисто задышала я. — Даша, говори со мной. Ты можешь сказать, где ты находишься? Что с тобой происходит прямо сейчас?
— Я не знаю, мам. Я очень странно себя чувствую. — заторможенно мямлила дочь. — У меня всё плывёт перед глазами, и голова кружится. И мне очень жарко, мам.
— Кто с тобой рядом? Ты с Сергеем? Где вы? — невероятным усилием я заставила своё тело двигаться, перевернуться набок. Уперлась локтем в матрас и начала подниматься, чтобы сесть на кровати.
— Мы у его друга. Я зашла в ванную, чтобы умыться, а выйти теперь не могу, всё плывёт, мам. Я на полу и не могу встать. — замедленно дышала в трубку дочь.
— Ты что-то пила?
Тревога в моём сознании била колоколом — добрался, добрался до моей дочери!
Сволочь! Нелюдь! Девочка моя бедная в его лапах!
— Колу. И в ней было немного рома. Олег шутя добавил. Совсем чуть-чуть.
— Господи, Даш, господи! Закройся в ванной, дочь. Закрой замок на двери и никуда не выходи. Не открывай никому, Даш. — меня жутко качало, от слабости кружилась голова и палата раскачивалась, как на волнах, но я упорно цеплялась за перила кровати, пытаясь встать. — Пей воду, прямо из-под крана пей. Много воды. И постарайся вызвать рвоту.
— Я не могу, мам. Мне так плохо. Я папе звонила, но он трубку не взял. — запинаясь на каждом слове плаксиво постанывала дочь.
— Всё будет хорошо, Даш. Я тебе помогу. Ты можешь сказать, где вы? Куда с Сергеем приехали? Адрес знаешь? Какой район?
Я едва стояла на шатких ногах, упиралась рукой в тумбочку и озиралась по сторонам, пытаясь понять, что мне делать. В первую очередь нужно срочно звонить в полицию, но мне страшно было отключиться от дочери. Мне казалось, что если сейчас положу трубку, то больше уже никогда не услышу Дашку.
— Кажется, на Дыбенко. — совсем тихо прошелестела в трубку дочь. — Мамочка, помоги мне, помоги.
— Закройся, Даш, и никому не открывай. — закричала я, в трубку, но ослабленные голосовые связки отказывались подчиняться, и голос срывался на каждом слове. — Даже Сергею. Ему ни под каким предлогом не открывай! Жди, Даша. И пей. Много воды пей!
— Рита. — раздался встревоженный голос за спиной.
— Эд. — выдохнула я с надеждой.
— Ты куда, Рита? Зачем ты встала? — сильные руки подхватили меня и бережно опустили на кровать. — Ты ещё слишком слаба, ты можешь упасть.