Хозяйкой квартиры в документах была указана некто Кукушкина Мария Фёдоровна.
— А сама владелица квартиры где? — задала я закономерный вопрос.
— Она заграницу уехала на несколько лет. В Австрию или Италию, я не помню. — небрежно отмахнулась риелтор. — Вам нравится?
— Нравится. — подтвердила я кивком головы, но червячок сомнения вгрызался всё глубже. Ну не может такого быть! И я кивнула на кухонный шкаф. — Я посмотрю?
— Да, конечно. — уверенно махнула рукой риелтор, и я пошла устраивать обыск. Я хотела найти хоть какие-нибудь следы хозяйки. Или хозяина, если это всё-таки работа Белецкого. Идеальная чистота и пустота! Вылизанная до блеска квартира. Готовили для сдачи квартирантам?
Единственную улику что раньше здесь жила женщина, я нашла в прихожей за зеркальной дверью шкафа-купе. Пушистые розовые тапочки одиноко стояли на нижней полке для обуви.
— Подписываем договор? — насела на меня напористая девушка-риелтор.
— Подписываем. — согласилась я.
Глава 27
Эдуард
— Что там, Володь?
— Всё по плану, Эдик. — мой лучший друг и по совместительству помощник в делах, не связанных с бизнесом, заодно и личный охранник — Володька Пырьев, довольно потёр руки.
— Ох, и помощница у твоей Морозовой! Огонь — девка!
— Ты там того. — нахмурился я. — Смотри у меня.
— Обижаешь. — Вован задумчиво постучал костяшкой согнутого пальца по стеклу витрины с моими спортивными призами и кубками. — Да и девочка там хорошая. Скромная. А краснеет как! Закачаешься.
Друг аж губами причмокнул.
— Ты меня понял. — надавил я. Не хватало ещё, чтобы Рита мне потом претензии предъявила за свою обиженную помощницу. — По существу давай.
— А по существу, Эдик, я снял офис на их этаже. Теперь девицы твои под постоянным присмотром. Завтрак вручил, машину пригнал. — Вован плюхнулся в кресло для посетителей и уставился на фотографию за моей спиной, на которой наш президент пожимал мне руку.
Давно это было, на самом пике моей спортивной карьеры.
— Мужик твоей Риты нарисовался сегодня. Не понравился он мне. — друг перевёл взгляд с фотографии на меня. Хмуро свёл брови к переносице. — Бьёт он её.
— Чего-о-о? — проревел я.
— Синяк у неё на лице. Я, когда утром ей кофе с булками привез, она ко мне вышла не накрашенная. Синячок, конечно, несвежий, пожелтел уже, почти сошёл, но приличный. — скрипнул зубами Вован. — Ох, как мне хотелось сегодня втащить этому пингвину по морде. Чтобы прочувствовал каждым выбитым зубом.
Пингвинами мы ещё в юности прозвали функционеров от спорта, которые в своих чёрных костюмах и белых рубашках время от времени наведывались к нам в спортивный клуб. Сопливыми пацанами мы ещё надеялись, что теперь нам пошьют спортивную форму с эмблемой клуба из хорошей ткани и заменят старый инвентарь на новенький, потом поняли, что они просто отмывали деньги на нас. С тех пор я недолюбливал чёрные костюмы, хотя теперь классика была моим основным видом одежды. У меня был не один десяток пиджаков и брюк, но ни одного чёрного цвета.