— Не пыли, родная. Подумай своей хорошенькой головкой. Моё предложение всё ещё в силе, Рита. Ты бросаешь дурить, возвращаешься домой, мы живём как прежде, и тогда я снова твой всепрощающий Кир, оплачивающий все твои хотелки и бредовые идеи. Ты отсюда домой — я оплачиваю ресторан и балет.
Злые слёзы клокотали в горле. Я понимала, что оплата всего этого шика заберёт если не все вырученные от проведения вечера деньги, то их большую часть точно. И для нуждающихся в лечении детей останутся крохи. Я уже не говорю, что придётся замораживать стройку гостиницы.
— Ты настолько беспринципен? — мне было горько, настолько горько, что челюсть сводило. — Нет, Кирилл. Я не вернусь к тебе.
— Нищая, но гордая, да, Рит? — недобро сверкнул глазами. — А о детках болезных ты подумала? Как они без твоей помощи, мать Тереза?
Бил в самое больное, уязвимое место.
Я рвано вздохнула.
— Всё равно буду помогать. — заглянула на дно узкого бокала, на поднимающиеся с него пузырьки, на Кира смотреть было больно и до тошноты неприятно. — Настолько, насколько смогу.
— Ладно. — зло прошипел над моей склонённой макушкой. — Выделю тебе немного. Так сказать — на еду голодающим.
Резким движением выдернул из внутреннего кармана пиджака чековую книжку, вырвал из неё лист и сунул его мне в руку.
— Десять тысяч? — я заново пересчитала количество нулей. Неверяще посмотрела на мужа и столкнулась с насмешливым взглядом.
Качнулась ему навстречу, прижалась к широкой груди, соблазнительно облизала губы. Взгляд Кира потемнел. Муж поддался мне навстречу.
— Оставь себе, милый. Купишь ливерной колбасы для своей кошки, а то она у тебя голодная. — шепнула прямо в губы, запихивая смятый чек в карман его пиджака.
Кир невольно посмотрел на жадно жующую Ольгу и досадливо поморщился. В одной руке она держала бутерброд с икрой, а второй тянулась к канапе с сыром и сёмгой.
Я отстранилась и невозмутимо отпила шампанское из своего бокала.
— Прости, но у меня гость. — посмотрела Киру через плечо и сунув ему в руку свой полупустой бокал, обошла и устремилась к открытым дверям, в которых стоял и требовательно смотрел по сторонам сам Эдуард Борисович Белецкий.
Глава 13
Никогда вживую не встречала таких гигантских мужчин. Эдуард Белецкий занимал две трети проёма распахнутых дверей и возвышался надо мной, как гора из огромных мускул, запихнутых в строгий классический костюм.
Из интернета я знала, что Белецкий в молодости был спортсменом. Вольная борьба, чемпион мира, Олимпийских игр, чемпион России. Множество наград и регалий.
От него за километр фонило нечеловеческой, звериной мощью и силой. Сшитый, явно на заказ, костюм буквально трещал на широченных плечах.