Я пыталась ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться, но не могла пошевелиться. Спящий мозг отказывался подавать сигналы и импульсы мышцам. Я закашлялась от невыносимого, раздирающего слизистую, запаха. Закашлялась и проснулась.
Что-то страшно скрежетало, будто гнули и ломали железо. Кто-то вдалеке кричал моё имя. Глухие удары отдавались в голове болью. С трудом разлепила веки и открыла рот, в попытке вдохнуть побольше кислорода, которого не было. Мутное марево слабо колыхалось вокруг меня. Безвоздушное, пустое и жутко пахнущее. Я ловила губами воздух, цедила его сквозь зубы, и он вползал в меня отравленным, вонючим газом.
Дышать было трудно, каждый глоток воздуха калёным железом обжигал горло. В лёгких пекло. Сознание плавало на грани потери и провала в чёрную бездну.
Медленно попыталась встать с кровати, но тело не слушалось, и я кулем рухнула на пол. Если я почувствовала боль от падения, значит я ещё жива?
Я попыталась опереться руками в пол и приподняться, но сил не было. Тело было непослушным, словно вместо мышц была безвольная вата. Я снова рухнула на пол.
Последнее, что я запомнила — странное существо в маске, похожее на инопланетянина. Оно приложило к моему лицу что-то похожее на воронку, я вдохнула и закричала от боли в лёгких. И провалилась в темноту, в которой не было ни звуков, ни запахов, ни-че-го.
Глава 36
Я выплывала из ниоткуда тяжело и муторно. Но сначала был голос. Тихий и грустный голос Кира.
— Рит, ну зачем ты так, а? Родная моя, хорошая, нежная, зачем ты так? Мы бы всё исправили. Всё было бы хорошо. Во всём разобрались бы. Зачем ты так сделала, родная?
Я не понимала, о чем он меня спрашивает и включить мозг не получалось. Стоило попытаться напрячься, ия снова улетала в беззвучную темноту.
— Как она? Какие прогнозы? Сделайте всё возможное. — густой баритон Эдуарда трудно было спутать с другими мужскими голосами, которые время от времени пробивались в моё сознание. — Рита, ты слышишь меня? Я рядом. Всё будет хорошо.
От его голоса мне становилось тепло и хорошо. Я улыбалась. Возможно, только у себя в голове, а внешне этого было незаметно, но я тянулась к этому голосу.
И снова проваливалась в темноту. Пока однажды я не очнулась от боли.
— Да блиииин… Где её вены? — капризно протянул девичий голос, и я, невольно дёрнув рукой, в которую медсестричка пыталась вогнать иглу, приоткрыла глаза.
— Отоиди, безрукая. — сердито отпихнула её другая, более взрослая и опытная медсестра. — Понаберут по блату, а ты стажируй их криворуких. Иди на манекене тренируйся, нечего людей калечить. Если бы главный не приказал, близко бы тебя к больным не подпустила.