— Всё отлично, Катюш. — упорно делала вид, что работаю. — Сделай мне кофе, пожалуйста.
Перед встречей с Белецким, в гостиницу переодеваться не поехала. У нас не свидание, поэтому мой деловой брючный костюм и закрытые туфельки на невысоком каблуке, будут в самый раз. И чтобы меценат года не вообразил, что я специально готовилась, макияж на вечерний тоже менять не стала, только чуть припудрила лицо и нанесла свежий слой привычной матовой помады.
— Добрый вечер, у вас заказан столик? — приветливо улыбнулась встретившая меня хостес
— На имя Белецкого Эдуарда Борисовича. — под пальцами скрипнула кожа ручек сумочки.
— Я провожу вас. — девушка уверенно двинулась в сторону зала, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.
“Спокойно, Рита. Ты просто вежливо поблагодаришь его за оказанную фонду помощь. Ты лично ничем ему не обязана. Господи, да не накинется и не сожрёт он тебя прямо здесь”. — мысленно успокаивала я себя, глядя в прямую спину девушки идущей передо мной.
— Вам сюда. — развернулась ко мне хостес и улыбаясь указала на столик в уютной, оплетённой живыми лианами, нише.
— Спасибо. — вежливо улыбнулась в ответ и снова задохнулась от изумления насколько огромен, вставший мне навстречу, мужчина.
Глава 19
Эдуард
Смахнул с влажного после дождя гранита опавшие кленовые листья. Поставил в вазон букет хризантем.
— Твои любимые, Любаша. — провёл ладонью по фотографии на памятнике, сгоняя с неё капельки влаги. — Жёлтые, большие, как ты любишь.
Машинально прошёлся пальцами по выбитым на камне цифрам. Десять лет. Десять лет, как её не стало. Десять лет пустоты и одиночества. Годы мучительной тоски и вины. Не помог, не спас, не смог,
Сейчас уже немного легче. Боль не такая острая, как первые годы. Просто ноет глубоко в груди. Словно колышек внутрь забили, и он не даёт затянуться ране.
Я понемногу научился жить без Любы. Засыпать и не видеть сны, в которых она бледная, изнурённая болезнью, с остриженной налысо головой.
Переехал в новую квартиру, потому что в нашей с ней было невыносимо. Одиночество крыло, тоска по жене. Каждая вещь, каждый уголок в нашем доме напоминал о ней.
Стряхнул рукой дождевую воду со скамейки и сел.
Любаша, с нежностью смотрела на меня с фотографии на памятнике. Не осуждая, не сердясь. Привычно с любовью.
— У неё улыбка, как у тебя, Любаш. — смял пальцами лежащий на столике опавший кленовый лист.
Чего я ждал от смотрящей на меня с памятника любимой? Какого ответа?
Растёр ладонями лицо. Дурак.
— Прости, Любаш.
Порыв сырого ветра стряхнул с веток клёна холодную влагу, и она вновь покрыла каплями гранит. Попала за шиворот пальто.