Глава 20
Я плавала в дурнотном мареве слабости и тошноты. Качало, словно в лодке на волнах. И я никак не могла вынырнуть из этого состояния анабиоза. Вырвал меня из него дикий рёв над ухом.
— Врача! Сюда! — ревело над головой. — Быстро! Мать вашу!
Дёрнулась, и с трудом приоткрыла глаза. Белецкий! Это он нёс меня на руках и орал дурниной.
Я завозилась, пытаясь выбраться из огромных лап.
— Тише, Рита. Не волнуйся. — прогудел мне в макушку. — Мы в больнице. Сейчас тебе помогут.
Боже милостивый!
Я разом вспомнила, что со мной случилось. Глухо застонав, уткнулась лицом в широкую мужскую грудь. Стыдно-то как! Так опозорилась перед Белецким. Ну никак не складывается у нас нормальное общение. То он хамит, то я блюю.
— Куда? — резко затормозил несущий меня на руках великан, и меня качнуло. Тут же к горлу подкатил комок тошноты.
— Сюда, пожалуйста. Врач уже идёт. — испуганно щебетал женский голос. — Вот на кушетку кладите.
Я бы тоже испугалась, если бы такая гора мышц пёрла на меня и рычала разъярённым едведем.
Я словно в воздушную яму провалилась, пока мой носильщик опускал меня с высоты своего роста на прохладную простыню кушетки. Сердце ухнуло вниз, желудок вверх, а руки невольно дёрнулись ухватиться за что-нибудь. Этим чем-нибудь оказался гигантский бицепс Белецкого.
— Рита, всё хорошо. — огромная ладонь легла мне на макушку, придержала, мою голову, пока она опускалась на подушку. — Всё хорошо.
— Эдуард… — я придержала его руку своими трясущимися пальцами. — Извините за испорченный ужин. Мне так неловко…
— Тссс… — Белецкий перехватил мою ладонь, положил её на свою, второй накрыл сверху.
И так моей ладошке стало тепло, словно она попала домой, в то место, где и должна была быть. Это было так дико странно, непонятно и непривычно, что на минуту я даже про тошноту и слабость забыла, полностью погрузившись в тепло, исходящее от этого человека.
— Не нужно извиняться, Рита. И зови меня просто Эд. Так меня друзья зовут. — улыбнулся Белецкий.
"Не такой уж он суровый". - мелькнула у меня мысль, глядя на его улыбку. — "Даже милый, когда не хмурится и не сверлит взглядом".
Именно это и делал Эдуард всё время, пока мы ждали заказ. Рассматривал меня, не скрывая своего интереса. Говорить о делах отказался, до тех пор, пока не поедим.
Я немного терялась перед ним. Таким мощным, огромным и прямолинейным, как корабельная гаубица.
— Вы же понимаете, что я заинтересован не только деловыми отношениями с вами, Маргарита? — в лоб зарядил мне Белецкий прямо на первых минутах ужина. Я поперхнулась водой, которую попросила официанта принести мне.