Рита моя всегда была девочка мягкая, покладистая, никак не ожидал, что взбрыкнёт, как кобыла норовистая. И ведь ушла! Плюнула на всё и ушла с одним чемоданом. Кольцо мне чуть не в морду швырнула.
Переборщил я с этим ужином. Ольгу я изначально не приглашал и за каким-то чёртом перезвонил ей, когда Рита взбеленилась и отказалась присутствовать на ужине с моим сыном. Стерва эта и обрадовалась. Хвост свой драный распушила. Соблазнить меня в кабинете пыталась. Кидалась, как кошка бешеная. Пришлось силой её тащить из кабинета, когда она на стол забралась и ляхи свои обнажила. Дура старая.
Да я лучше импотентом стану, чем полезу на неё. Я её сучность гнилую много лет назад понял. А сколько она крови мне попила, когда годами к сыну не подпускала! Пока мужик её лысый не бросил её. Тогда другим голосом запела.
И на вечер этот благотворительный припёрлась. Угадала Рита. Ольга упала мне в руки прямо на крыльце ресторана. Поджидала меня за колонной.
На хрена я всё это затеял? Просто задолбался я. Хотел вернуть свою прежнюю жену. Счастливую, румяную, с весёлым щебетом встречающую меня дома. И чтобы приготовленные ею ужины на столе ждали. И соскучившаяся за день Рита, льнула ко мне в кровати. Хотел, чтобы дома меня ждала.
Столько лет моя семья была идеальной: муж богатый, жена красивая, дочь — умница!
Какого беса я пошёл у Риты на поводу и поддержал её идею создания благотворительного фонда?
Когда жена впервые заговорила о самореализации, я решил, что она, как все жёны моих друзей, попросит открыть ей какой-нибудь салон красоты, магазинчик цветочный в конце-концов, или кофейню. Но Рита захотела благотворительный фонд. Решила, что её призвание — помогать людям.
Дело благое, да и плюсик к моему имени и репутации. Я был не против. Помог, называется.
Жена погрязла в своей благотворительности по самые уши. Вместо весёлой, румяной жены, меня встречала уставшая, вымотанная женщина. Частенько Рита вообще позже меня домой возвращалась, и я разогревал для неё доставленную из ресторана еду. И в спальне на кровать падала замертво, хныкала сонно, если лез к ней. Я бесился. Решил вернуть жену на её место — к плите и на супружеское ложе. Думал, начнёт ревновать, бороться за нашу семью. Ага…
Дашка требовала, чтобы я вернул Риту домой, чтобы всё было, как прежде. Я бы и рад. Я пытался прогнуть жену, не получилось, стало только хуже. У моей мягкой девочки оказался стальной стержень внутри. Или ослиное упрямство, которое я за шестнадцать лет не рассмотрел в ней. Я уговаривал, угрожал, давил материально. И вот сейчас смотрел на фото в телефоне, которое минуту назад мне прислала Ольга. Смотрел и офигевал.