— Началось, — произнес Фалько и, поднявшись, вытащил из ножен меч. Гном тоже решил вооружиться, теперь в его крохотном кулачке поблескивал миниатюрный кинжал, и только мы с Сатаной остались стоять как были.

Дальше пошли и вовсе странные вещи, хоть и стоит ли удивляться действию заклятия, которое должно перенести в то место, которое кроме как край времен и не назовешь. Пространство вокруг начало растворяться, опадать лоскутами, биться на пикселы, пока в конце концов мы не остались стоять на клочке травы, метра три в диаметре, а вокруг не воцарилась абсолютная тьма.

Я попытался что-то произнести, но слова мои поглотило великое абсолютное ничто, которое нас окружало. Принц молча кивнул, вытащил один из своих метательных ножей и послал за пределы реального круга, и тот, едва покинув наш осколок реальности, растворился в этой пустоте. Казалось, само время застыло, подчиняясь чьей-то несгибаемой воле, и нам оставалось только ждать.

Тьма вокруг царила недолго. Все вокруг вновь пришло в движение, запульсировало, забившись нервной жилкой на виске, заколыхалось студенистой волной, и преобладающий черный цвет вокруг начал трансформироваться, приобретать новые оттенки. Трава под ногами начала меняться первой, расползаясь как песок и уступая место черной каменной плите. Стало ощутимо жарко, почти невыносимо, легкие вдруг наполнил раскаленный воздух, и стало трудно дышать, и снова все изменилось. Наваждение ушло. Остался только соленый ветер, ослепительный песок, пальмы, склонившие свои верхушки над водой, да черные скалы, выступающие в белой пене, и бирюзовая гладь воды, до горизонта.

Мы стояли на чертовом пляже, который можно было увидеть разве что на рекламных проспектах турфирм, и я не представлял, что дальше делать.

— Похоже, мы промахнулись, — выдавил я, с благодарностью отмечая, что слова вновь начали выходить в привычной мне форме.

— А может, и нет. — Фалько указал куда-то вдаль, и, посмотрев в указанном направлении, я различил бунгало. Кроме него, вокруг не было никакого жилья, и мы, не сговариваясь, двинулись в сторону дома на сваях. Чем ближе мы подбирались, тем больше можно было рассмотреть. Деревянная пристань, лодка, колышущаяся на волнах, небольшой навес над скамьей со столом, на котором стоял пустой глиняный стакан. Бунгало было обитаемо, вот только его хозяина в итоге не нашлось ни в самом доме, ни в небольшой роще неподалеку. Убранство найденного жилища оказалось аскетичным, если не сказать больше. Обычный, грубо сбитый лежак, с пальмовыми листьями вместо матраца, грубо вырезанная посуда, два стакана из глины и ворох старой, давно уже истлевшей одежды, брошенной чьей-то рукой в угол за ненадобностью.