— Худо, повелитель! — В глазах инфернальной кошки мелькнула тоска. — Чувствую беду.

— Куда уж хуже, — отмахнулся я.

Однако зверь не дал мне закончить:

— Коба углы сглаживает, юлит, не хочет пугать. Ворон открыл на тебя охоту по всем измерениям, и фантомные звери, вместе со своими хозяевами, рыщут, копытом землю роют. Он им вечную магию пообещал. Сам не слышал, но кто-то в мире мертвых об этом обмолвился. И главное, что для охотников хорошо, тебя не обязательно целиком приносить. Головы твоей Черному вполне достаточно.

Картинка этого мира постепенно начинала блекнуть и линять. Серджо, человек вроде бы неглупый и по-своему, по-магически, безобидный, показался мне вменяемым парнем. Однако я не учел того, что в одиночестве можно и головой повредиться. Многие годы в заточении, ментальное общение, не способное заменить обычный человеческий разговор, обида на весь этот мир смогли зародить в воспаленном мозгу великого Черного Ворона какую-то сверх идею, и он почему-то спроецировался на мне.

— Подождите! Я должен вам кое-что рассказать…

Во дворе завизжали тормоза, послышались гулкие хлопки дверей, и гном, быстро забравшись на подоконник, высунул голову в приоткрытое окно.

— Полюбуйся, хозяин, — недовольно выдал он. — Пришли за тобой. Двое с топором, один с носилками.

Я быстро добрался до окна и взглянул вниз. Увиденное мне не понравилось. Огромный черный пикап перегородил выезд из двора, и из него выбрались четверо. Один, высокий, в кожаной куртке и высоких берцах, махнул рукой троице, и те почти синхронно двинулись к черному ходу, и если первый был человек, то трое остальных уж точно к таковым не принадлежали. Они были не мертвы, но и не живы. Одеты существа были одинаково, в длинные серые плащи, шляпы с широкими полями и тяжелые черные ботинки. Движения их были плавны и неторопливы, но все же передвигались они стремительно, иногда расплываясь в воздухе, но тут же останавливаясь. Двигались они так, будто бы не по собственной воле, а «кожанка» дергал их за ниточки.

Вдруг одно из существ остановилось, будто бы заколебавшись, и подняло голову, открыв беззубую пасть.

— Ложись! — Сатана сбил меня с ног, и я было собрался возмутиться, однако что-то с чудовищной силой ударило во фрамугу, и дождь из осколков стекла и щепок осыпался в образовавшуюся брешь. Вместо окна образовалась зияющая обнажившимися кирпичами дыра, и у меня не осталось сомнения. Эти парни пришли по мою душу.

В комнату ворвался Фалько. За год он почти не изменился. Разве что прибавилось на висках седины да шрамы на левой скуле.