— Орки сюда не суются. Охотники из них дрянные, а грабить тут некого. Гоблины же слишком неповоротливы при дневном свете. Не смогут они спрятаться в камнях, да и запах от них стоит такой, что хоть портянкой закусывай.

— Кто же тогда?

В мгновение ока моя правая рука без воли хозяина взметнулась вперед и в кулаке ее по чудесному стечению обстоятельств оказалась изящная стрела с серебряным наконечником и белоснежным оперением.

— Эльфы! — охнул Коба и стал похож цветом на мою волшебную конечность. — Тикаем хозяин, эти стрелами нашпигуют как ежа, и скажут, что так и было!

Тем временем моя рука с успехом справлялась с обстрелом. Первая стрела уже валялась на земле, а к ней присоединилась вторая, затем третья… четвертая ударила в шлем, и вокруг стало заметно темней, а один из снарядов чиркнул по крупу до этого послушного Черныша. Конь заржал, встал на дыбы, искренне недоумевая от такого к себе отношения, и, сорвавшись в галоп, понесся по узкой каменистой дороге. Ветер в ушах завыл, стрелы засвистели белесым дождем. Однако не все подвластно магии. Острая боль в бедре пронзила до ломоты, до зубовного скрежета — в ногу мне вошла стрела с серебряным наконечником.

— Твою ж мать! — взвыл я и, отмахнувшись, попытался не свалиться со спины скакуна.

Позади грохнуло, сверкнуло, будто молнией, и послышался шум обвала.

— Ату их, хозяин! Добавь огня уродам длинноухим! — заорал Коба, цепляясь за седло позади меня, и громко, по-разбойничьи засвистел.

Превозмогая боль, я обернулся и потерял дар речи. Это были эльфы. Ошибиться в идентификации этого вида, после просмотра фильма Джексона, было совершенно невозможно, но из колеи выбило не это. Черная мгла, появившаяся непонятно откуда, клубилась посреди ущелья. Время от времени сгусток тьмы выбрасывал щупальце и срывал со склона очередного стрелка, и тот с воплем ужаса и отчаяния исчезал в магической бездне, а тьма, подражая гигантскому спруту, обшаривала отвесные каменные склоны в поисках новой жертвы. Я скосил глаза на свою левую руку и похолодел от ужаса. Случилось именно то, чего я боялся. Плотная перчатка из предвечной темноты сковала кисть, и простой мой взмах привел к ужасным последствиям. Спрут все крушил и крушил, вопли несчастных утихали, а мой верный Черныш, будто не зная усталости, нес меня прочь от эльфийской засады.

— Ловко ты их, хозяин!

Я остановил Черныша и тяжело сполз с седла на землю. Нога отчаянно болела, и требовалось, как минимум, выдернуть из нее эльфийскую стрелу и перевязать рану, не допустив заражения. Мало ли чем остроухие смазывают наконечники стрел.