Мне показалось, что за окном промелькнула чья-то тень, но в следующее мгновение я забыл об этом.

— Странно. Я не вижу тебя. Всех вижу. А тебя нет. Мне ведь достаточно на человека взглянуть. Не просто взглянуть, как на продавщицу в магазине. А по-особому. Хотя продавщицы еще та адская бездна. В них лучше не вглядываться. И вижу я тогда все о человеке, его прошлое и будущее. Из каких человеческих судеб соткался он как человек и личность, и какое потомство он даст: гнилые ветви, которое дерево наше уничтожить могут или наоборот здоровые, откуда новый рост и развитие может начаться. А вот на тебя смотрю и вижу пустоту.

Бельский пристально на меня посмотрел. Через минуту тряхнул головой, словно пытался сбросить лесную паутину, в которую во время прогулки по лесу влип, и сказал:

— Нет. Не вижу ничего. Словно не было тебя никогда. И никого у тебя не было. Ни родителей, ни дедушек с бабушками. Ни корня твоего рода не было. И будущего твоего не вижу. Может, это потому что ты потомства не оставишь, а может и потому, что ты вовсе не человек.

Бельский криво усмехнулся и добавил:

— Или человек, но не отсюда.

От этих слов мне стало не по себе. Я звездный штурмовик. Я не верю во всю эту мистику, предвидение, мировое древо и прочие магические фокусы, но тут чуть было не поверил. Откуда этот человек мог знать, что я не из мира сего? Или это просто совпадения? Но разве могут быть такие совпадения?

Но я глазом не моргнул, чтобы себя не выдать.

— Странно это все, — тяжело вздохнул Рябинин. — Всех я вижу. А тебя не вижу. Со мной такое в первый раз. Я ведь сразу это заметил, когда тебя впервые встретил. Сначала подумал, что мой дар пропал. Дар, который передал мне отец, а ему передал дед. Я даже разнервничался. А потом ко мне пришел клиент, и вижу, что дар при мне. Увидел я его во всей исторической протяженности. Дети у него взрослые. И потомство здоровое. Звезд с неба хватать не будут. Но не всем же шедевры мирового искусства ваять. Кому-то надо и горшки обжигать. И когда я понял, что со мной все в порядке, решил, что с тобой что-то не так. Я понял, что рано или поздно, ты поймешь кто я и попытаешься меня арестовать.

Бельский нервно поморщился и стал тереть лицо руками, продолжая свою исповедь. Вот почему маньяки-убийцы так любят рассказывать о себе и своих преступлениях. Возможно потому что хотят быть понятыми другими людьми.

— Я не мог позволить себе идти в тюрьму. Ведь у меня есть цель, моя миссия. Тогда я решил, что надо уйти в бега. Сменить место жительства. Залечь на дно. В конце концов, гнилые ветви есть везде. Работа всегда найдется. Я решил вернуться во Мглов, чтобы забрать свое имущество, спрятанное на черный день. Тогда я и вспомнил про Степанова. Я встречался с ним еще в годы юности, разговаривал про Садовников. Но это ты знаешь. Я не мог рисковать. Моя работа слишком важна, чтобы я мог кому-то дать себя обыграть. Время терпит. Сначала я разберусь с вами, потом вернусь к своему саду. Гнилые ветви можно отрезать в любой момент. Но жить с осознанием собственного бездействия было очень тяжело.