Амбаров перевел дыхание и налил нам еще коньяка.
— Тогда он подумал, что инсценировка ограбления выглядит неправдоподобно. И он решил устроить поджог квартиры, чтобы тела и все возможные улики сгорели в огне. Через день он вернулся в квартиру. Сначала позвонил в дверь. Убедился, что Пагонен не вернулся из командировки, отпер дверь ключом и вошел. Разлил привезенный с собой керосин и зажег свечки. Вокруг одной построил домик, чтобы огню сразу была растопка. Эти свечки по сути и помогли нам раскрыть убийство. Он только не рассчитал, что Пагонен вернется из командировки досрочно. И вот к чему это я все. В этом деле было все ясно и понятно, как думать, куда следовать. Мы могли вжиться в тело преступника. Представить, как он действует и почему именно так. Но вот в нашем нынешнем деле ничего невозможно понять. Никак не получается влезть в тело преступника, потому что его психология извращенная психология. Для того чтобы понять такой тип преступника требуется не следователь, а врач психиатр, а лучше следователь психиатр. Два в одном, так сказать.
— Неужели подобный тип преступника встретился в первый раз? — удивился я.
— Ну мне лично да. Но в практике, советской криминалистики случаи были, конечно же. Но они очень редки. И каждый такой случай уникален. Ты кстати созвонился с Тредиаковским? — спросил Амбаров.
— Договорился с ним о встрече на завтра.
Я тогда и не знал, что завтрашний день прольет свет на многие темные пятна в нашем деле.
Глава 14
Профессор историк-криминалист Федор Евгеньевич Тредиаковский проживал на улице Некрасова. Когда прокладывалась эту улица ее называли «Улица 9 рота», потому что здесь квотировались роты Преображенского полка. Потом ее переименовали в Бассейную улицу, потому что здесь находился искусственный водоем, откуда поступала вода для фонтанов Летнего сада. Именно про эту улицу поэт Маршак писал: «Жил человек рассеянный на улице Бассейной». И только при власти рабочих и крестьян улица получила воистину народное название улица Некрасова, поскольку здесь жил и работал народный поэт Николай Некрасов.
С профессором Тредиаковским я знаком не был, но мне его порекомендовал Амбаров как лучшего специалиста по истории криминалистики. Мое же следствие чем дальше продвигалось, тем глубже уходило в прошлое. Кем бы ни был наш убийца, он был образованным человеком и каким-то образом узнал про старый ритуал с ветками растений, который повторял в своих преступлениях. Этот ритуал имел исторические корни. Я их лишь слегка нащупал, но всерьез копать — на это не было времени. Пока я буду по крупицам выискивать информацию в архивах, наш маньяк будет убивать дальше. Поэтому я решил проконсультироваться со специалистом.