Капрал Фунике не знал, как дальше действовать. Перед нами плескалось море, за нами густой непроходимый лес. И ни одного намека на то, где находятся наши посадочные модули и корабль. Он матерился, проклинал наших командиров, которые по собственной самонадеянности завели нас в ловушку. Мы же это слушали, но не психовали, хотя каждый из нас понимал, что быть может это конец. У штурмовика нет возможности вернуться с поля боя только в одном случае, если он убит. Но мы еще живы, правда у нас такие же шансы как у мертвых. Мозгоклюи хорошо поработали с нашими сознаниями. Ведь эта мысль вертелась где-то на периферии нашей мозговой деятельности, никак не влияя на нас в реальности.

Капрал Фунике не успел принять решение, как небо, это багрово-синее небо, кошмар художника-традиционалиста, обрушилось на наши головы. Я оказался к этому не готов. Было ощущение, что толи я как сверхскоростная ракета стартовал в космос, толи небо и правда упало мне на голову.

Мир снова изменился. Красивое, мирное море и безумное небо сменилось колючим пространством. Я не знаю, что это такое, но по-другому и не могу это назвать. Мы оказались на ровной поверхности, похожей на искусственное покрытие. Черное беззвёздное небо над головой, и абсолютная пустота вокруг. Но это нам только казалось. Внезапно пустота стала преображаться с устрашающей скоростью. Из пустого пространства стали образовываться острые шипы, которые тут же атаковали нас. По бронекостюмам застучали шипы. Мы как будто угодили под дождь из стрел, или это спрятавшийся на изнанке мира враг атаковал нас, оставаясь абсолютно невидимым. Пространство вокруг кривилось, преобразовывалось в новые конструкции, из которых выстреливались шипы. Их было великое множество, и они барабанили по нам с возрастающей интенсивностью.

Тощий вдруг согнулся, припал на одно колено. Нагрузка возрастала, и он не выдержал. Еще несколько минут, и наши броники будут пробиты, и майеты уничтожат нас. Я первым начал жарить. Не смотря на силовые компенсаторы плазмоган весил словно посадочная капсула. Я с трудом поднял его к груди и дал первый залп. Пространство вокруг меня продолжало рожать из пустоты смертоносные шипы, но теперь я сжигал при рождении. Батюшка первым увидел, что я делаю, и ворвался в эфир с приказом: «Жарьте стрелы дьявола!» Он к любому явлению умел пришить религиозную подкладку. Тощий тут же подчинился и прямо с колена атаковал пространство вокруг залпами дикой энергии из плазмогана.

Капрал Фунике, застывший как болван, тут же опомнился и разразился серией залпов из плазмогана. И вот мы уже дружно жарим пустоту, хотя должны были жарить идрисов. Спасибо отцам командирам, которые всегда лучше знают, в какую дыру нас засунуть. Количество ударов по нашим броникам заметно сократилось. Правда только с той стороны, где мы их сжигали еще с в стадии рождения. Но не могли же мы крутиться как бешенные бобры на сковородке, чтобы жарить все пространство вокруг себя. Тогда капрал Фунике отдал приказ сгруппироваться в круг. Мы тут же бросились к нему, встали плечом к плечу, касаясь спинами друг друга, таким образом площадь прожарки оказалось равномерно распределена на все триста шестьдесят градусов вокруг. Шипы все еще продолжали рождаться, но сгорали почти сразу же, и вскоре их рождение прекратилось, хотя пространство вокруг продолжало корежить.