Доктор Лиандра склонилась над ним, удерживая его голову во время очередной встряски. Одной рукой она прижимала к его шее диагностический сканер, другой вводила стимулятор прямо в сонную артерию.

— Ну же, Влад… — шептала она, и в её голосе звенела паника. — Вернись. Твои нейроны целы. Это просто шок. Синаптический коллапс. Ты должен проснуться!

Сканер пискнул длинным, монотонным звуком.

— Нет реакции, — констатировала она, поднимая на капитана полные отчаяния зелёные глаза. — Он ушёл глубоко. Сознание заблокировано. Он… он просто выключил себя, Семён Аркадьевич.

— Разбуди его! — заорал капитан, закладывая вираж, от которого у всех потемнело в глазах. — Врежь ему! Ударь током! Мне плевать! Без него мы — мишени в тире!

Очередной удар сотряс челнок. На этот раз звук был громче — мерзкий скрежет металла, который рвут, как бумагу.

— Антенна связи уничтожена, — бесстрастно прокомментировал Гюнтер. — Мы теперь глухие и немые. Пятьдесят секунд до декомпрессии.

За иллюминатором, в черноте космоса, мелькнули хищные тени. Три имперских перехватчика. Они не спешили. Они кружили вокруг подбитого челнока, как стая касаток вокруг раненого тюленя. Они отсекали кусок за куском, наслаждаясь беспомощностью жертвы.

Ведущий истребитель сделал бочку и зашёл на атакующий курс. Его орудия начали накапливать заряд — на этот раз не для того, чтобы ранить, а чтобы добить.

Кира закрыла лицо руками.

— Это конец, — всхлипнула она. — Влад… Пожалуйста…

Но Влад молчал. Он был там, где нет боли, нет предательства и нет горящих шаттлов. В глубокой, бархатной тьме.

Семён Аркадьевич отпустил штурвал. Бороться было бесполезно. Он достал из кармана мятую пачку сигарет, вытряхнул последнюю и сунул в зубы. Прикуривать не стал — кислород и так был на исходе.

— Ну что, экипаж, — прохрипел он, глядя на приближающуюся смерть. — Было честью летать с вами.

Имперский пилот нажал на гашетку.

Но выстрела не последовало.

Внезапно всё изменилось. Не было никаких красивых вспышек гиперпрыжка. Всё случилось куда грубее, «мяснее».

Ближайший имперский крейсер, шедший в охранении, вдруг судорожно дёрнулся. Его левый борт, закованный в метры брони, вспучился безобразным металлическим нарывом. Казалось, корабль вот-вот лопнет от чудовищного внутреннего давления.

Так и случилось.

Обшивка с безмолвным криком разлетелась в клочья. Из развороченного нутра имперца, ломая хребет несущим конструкциям, вырывалась чёрная, хищная туша. Это выглядело жутко — словно разъярённый зверь, прогрызающий путь из клетки, или пленник, решивший, что с него хватит.