— … Ты ищешь врага снаружи. Но враг держит нож твоей собственной рукой.

— Я понял урок! — мысленно заорал я. — Урок в том, что бабы — зло! Выпусти меня отсюда, старый хрыч!

Рывок. Вспышка боли.

* * *

Стерильная белизна. Запах спирта и хлорки.

Я лежал на металлическом столе. Руки и ноги были прикованы магнитными захватами. Я не мог пошевелить даже пальцем.

Надо мной склонилась фигура в белом халате и медицинской маске. Только большие зелёные глаза выдавали её.

— Лиандра, — с облегчением выдохнул я. — Слава богу. Развяжи меня. У меня был чертовски плохой трип.

Доктор не ответила. Она деловито проверяла содержимое шприца, выпуская из иглы тонкую струйку жидкости ядовито-зелёного цвета, которая шипела при контакте с воздухом.

— Лиандра? — в моем голосе прорезалась паника. — Что это?

Она опустила маску. Её лицо было спокойным, профессиональным. Никаких эмоций. Абсолютный ноль.

— Объект «Волков», — произнесла она, словно диктовала в бортовой журнал. — Диагноз: необратимая деградация личности. Заражение паразитическим сознанием. Прогноз: отрицательный.

— Какая деградация? Ты о чём? Это я, Влад! Мы же… мы же пили кофе сегодня утром!

Она подошла ближе, протирая спиртовой салфеткой сгиб моего локтя.

— Эмоциональная привязанность к субъекту мешает чистоте эксперимента, — холодно заметила она. — Наука требует жертв, Влад. Твоё тело — уникальный контейнер. Но твоё сознание… оно мусор. Оно мешает Вазару раскрыть потенциал.

— Не делай этого! — я рванулся в путах, но металл держал крепко.

— Потерпи, — она поднесла иглу к вене. — Это нейротоксин распада. Сначала ты почувствуешь жар. Потом твои нервные окончания сгорят. А потом твоё «я» просто растворится, освобождая место для высшей формы жизни.

— Лиандра, пожалуйста… — взмолился я.

Она посмотрела мне в глаза.

— Просто биомасса, — сказала женщина и вогнала иглу.

Огонь побежал по венам. Это было хуже, чем пуля. Хуже, чем нож. Казалось, что вместо крови у меня теперь текла кислота. Я закричал, выгибаясь дугой. Каждая клетка моего тела вопила от ужаса.

А Лиандра стояла рядом, смотрела на секундомер и делала пометки в планшете.

— Реакция в пределах нормы. Субъект испытывает агонию. Продолжаем наблюдение.

Моё сердце забилось как птица в клетке и разорвалось.

И снова наступила Тьма.

* * *

— А-А-А!

Я с криком сел, хватая ртом воздух.

Я был в пещере. Я чувствовал холодный камень под руками. Видел фиолетовое свечение кристаллов.

Жив! Я жив!

Я попытался вскочить, но чья-то рука, твёрдая и сухая, как коряга, толкнула меня обратно в грудь. И я ударился затылком о пол.