— Это самоубийство, — заметил кто-то из медиков. — Нас перебьют ещё на подходе к лифтам.

— Конечно перебьют, — я хищно улыбнулся. — Если мы будем воевать по правилам. Но мы— инженеры. Мы знаем этот корабль лучше, чем его капитан знает своих любовниц. Мы не будем воевать с ними. Мы натравим на них сам корабль.

Я спрыгнул с ящика и подхватил с пола тяжёлый гаечный ключ. Моё единственное оружие.

— За работу, братья. Инвентаризация окончена. Началось списание.

* * *

По коридорам палубы «Б» разносился вой сирен. Аварийное освещение заливало всё кроваво-красным светом, превращая стены в декорации дешёвого хоррора.

Мы бежали плотной группой. Впереди — солдаты с трофейными винтовками, за ними — технари, с резаками, сваркой и самодельными бомбами.

— Контакт! — заорал Марк.

Двери лифта в конце коридора разъехались, и оттуда вывалился отряд «Лоялистов». Элита. Личная гвардия Вазара в тяжёлой броне.

Их лица были скрыты шлемами, но я знал, что под ними. Под ними были мои лицо. Лицо Марка. Лицо каждого из нас. Мы воевали с зеркалами.

— Сложить оружие! — рявкнул командир лоялистов. — Именем Прайм-Командира, лечь на пол!

— Поцелуй меня в шлюз! — ответил я и метнул дымовую гранату.

Коридор заволокло едким серым туманом.

— Огонь!

Вспышки плазмы прорезали дым. Я нырнул за выступ стены, пропуская над головой смертоносный луч. Рядом со мной упал один из наших, с дырой в груди. Он даже не успел вскрикнуть.

Это был хаос. Узкое пространство, рикошеты, крики. Я видел, как Марк сбил с ног лоялиста и всадил ему виброклинок в сочленение брони. Кровь фонтаном ударила в потолок.

На меня выскочил гвардеец. Огромный, закованный в композит. Он выбил у меня из рук резак ударом приклада и навёл ствол мне в лицо.

Я увидел своё отражение в его визоре. Перекошенное, грязное и злое.

— Предатель, — прошипел он.

У меня не было времени на философию. Я действовал на рефлексах, которые вбил в меня этот проклятый корабль.

Упал на спину, пропуская выстрел над собой, и ударил ногами ему в колено. Усиленный сервоприводами сустав хрустнул. Гвардеец взвыл и пошатнулся. Я вскочил, схватил его за шлем обеими руками и с разворота впечатал затылком в переборку.

Удар был такой силы, что пластик шлема треснул. Гвардеец обмяк.

Я сорвал с него шлем, чтобы убедиться. На меня смотрели мои же глаза, только остекленевшие. Рот был приоткрыт в немом удивлении.

— Прости, брат, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Твой софт устарел.

Я выхватил у мертвеца винтовку. Наконец-то нормальный аргумент в споре.

— Прорыв! — заорал я. — К терминалу! Живее!