Ромкина жизнь подчинялась строгому графику. Он засыпал и просыпался в одно и то же время. В шесть часов пятнадцать минут он делал зарядку под звучавшую по радио передачу «Утренняя гимнастика». Строго по часам завтракал и точно в одно и то же время уходил в школу. Расписание уроков заучивал первого сентября — следовал ему вплоть до конца учебного года, с трудом (и далеко не сразу) привыкал к его изменениям. Обед, ужин, занятия во Дворце пионеров — всё это еженедельно проходило в одно и то же время. Любые изменения собственного графика Ромка встречал в штыки. К таким переменам мы его обычно готовили заранее.

* * *

Почти четверть часа я наблюдал за тем, как мой младший брат читал книгу. Ромку мой пристальный взгляд не отвлекал. Я смотрел, как Ромка шевелил губами и переворачивал страницы. Прислушивался к пению птиц за окном и к поскрипыванию паркета (это расхаживал по коридору из кухни в комнату и обратно дед Женя). Я увидел, как Ромка вдруг запрокинул голову — он точно к чему-то прислушался. Я улыбнулся. Потому что сообразил, что скоро произойдёт. Не ошибся: мой младший брат вложил между страницами закладку и отодвинул книгу к краю стола. Ромка достал из ящика стола альбомный лист, вооружился авторучкой.

В своё время я потратил много времени на уговоры брата: убеждал его рисовать карандашами, красками или же хотя бы шариковой ручкой (массовый переход на «шарик» у нас в городе случился в прошлом году, когда я вернулся из армии). Мне шариковые ручки понравились — Ромка их не оценил. До самой своей смерти мой младший брат неизменно рисовал только авторучками. Хотя шариковой ручкой он всё же пользовался в школе: в старших классах (когда учился в Тольятти). Вот и сейчас мой младший брат проверил заправку авторучки с металлическим пером. Улыбнулся, склонил голову и прочертил на бумаге первый штрих.

Рисовал Ромка неспешно — как и всегда. Выглядел он сосредоточенным, серьёзным. На каждую иллюстрацию он тратил почти час времени. Словно продумывал каждый последующий штрих. Я не помнил, чтобы Ромка не завершил хотя бы одну иллюстрацию. Он все свои рисунки доводил до финальной черты. Исключительно редко прерывался во время рисования. Словно пребывал всё это время в трансе (видел перед мысленным взором некую картинку, которую упорно переносил на бумагу?) Ромка чуть склонил на бок голову, закусил губу. Я беззвучно усмехнулся и встал с кресла — Ромка на мои движения не среагировал.

Дед Женя буквально минуту назад проследовал мимо двери Ромкиной комнаты на кухню.

Туда же пошёл и я.