* * *
Дед Женя вернулся, когда мы с Надей уже привели кухню в относительный порядок: ликвидировали следы недавней посиделки. Я встретил деда в прихожей, стоя плечо к плечу со своей женой.
Поприветствовал Евгения Викторовича улыбкой и объявил:
— Дед, моя Надя приехала.
Глава 12
Историю своей внезапной женитьбы я рассказал деду, когда тот разогревал ужин. Решение московских кураторов приставить ко мне телохранителя дед Женя одобрил. Заявил, что с Надей мне очень повезло — дед рассказал, что к нему «в прошлом» тоже приставили охранника, но «не такого симпатичного». Дед уточнил у меня, что именно говорил Олег Павлович о его госпитализации. Я отметил, что дед Женя не порадовался перспективе поездки в Москву. Евгений Викторович недовольно покачал головой, но при Наде решение Иванова (и московских начальников) не раскритиковал — лишь назвал их «неожиданными».
Ужинали мы вчетвером — я уступил Наде своё место, разместился рядом с Ромкой на принесённом из комнаты брата стуле. При Ромке мы о делах КГБ не говорили. Зато обсудили бытовые вопросы. Дед заявил, что не стеснит «молодожёнов». Сказал, что уступит Наде свой диван. Не покусился на мою раскладушку. Сообщил, что попросится на ночёвку к соседям. Вера Полушкина сейчас проживала вдвоём с дочерью в двухкомнатной квартире — спальное место «для старика» на одну-две ночи у неё точно найдётся. Ромка с расспросами к нам не приставал (как и всегда), но наши застольные разговоры он внимательно выслушал.
За чашкой чая я сообщил деду Жене о том, как восприняли Надино появление мои красношахтинские друзья. Поставил деда в известность, какую легенду я выдал относительно своей женитьбы Володину и Мельникову. Дед её в общем одобрил. Ему лишь не понравился тот момент в моей истории, в котором Надин папа-генерал застал меня в постели со своей дочерью. Дед пожурил меня за такое «некрасивое враньё». Сказал, что я должен был придумать «что-то поприличнее». Надя при этом никакого недовольства моим «некрасивым враньём» не высказала, словно эта «постельная» история её не касалась.
После ужина мы с дедом освободили полки в одном из платяных шкафов — для Надиной одежды. Я держал в руках мешки, куда дед заталкивал свои вещи. Я обратил внимание, что дед Женя прятал в мешки только свою одежду (которую, якобы, всё равно не носил) — бабушкины вещи так и остались на полках. Со стороны такой поступок деда Жени выглядел странным. Но деду я об этом не сказал. За те шесть лет, которые прожил в одиночестве после смерти жены, я тоже не избавился ни от одной её вещи. Сам перед собой оправдывал тогда своё поведение тем, что ленивый, и что места в моих шкафах было предостаточно.