У школьных ворот мы повстречали двух подружек: одиннадцатилетних девочек в пионерских галстуках. Те весело переговаривались — звонкими голосами. При виде одной из них (светлые волосы которой были заплетены в толстую косу) я невольно улыбнулся.
Мы с Надей вышли за ворота — я всё же обернулся и посмотрел девчонкам вслед, снова хмыкнул.
Надя дёрнула меня за руку и спросила:
— Саша, ты их знаешь? Кто это? Что тебя в них так развеселило?
Глава 21
На остановке около десятой школы было почти безлюдно — топтались у самого края тротуара лишь двое мужчин, нервно куривших сигареты. Пару минут назад очередной автобус высадил тут пассажиров (те уже разошлись по своим делам) и увёз других (тех, кто уже опаздывал на работу). Эти двое мужчин, похоже, опоздали — судя по их дёрганым жестам. Мы с Надей тоже опаздывали.
Но я ещё по пути к школе заявил, что на автобусе к городскому архиву не поеду. Для подобных поездок у меня был другой транспорт: стоявший в сарае деда Жени мотоцикл Ява 250 тур 353 — Кивачка. Трястись в душном салоне общественного транспорта я не имел никакого желания. Тем более что до архива пришлось бы ехать с пересадкой: прямого маршрута от десятой школы туда не было.
К автобусной остановке я не пошёл. Пропустил мимо себя в школьный двор громкоголосую компанию ребятни. При этом так и не выпустил из внимания шагавших к школе девочек — тех самых, на появление которых среагировал усмешкой. Надя на девчонок не смотрела. Она выжидающе рассматривала моё лицо, в ожидании ответа на свой вопрос. Я указал рукой на спины пионерок.
— Вот та, что пониже, — сказал я, — это Лидочка Папина. В прошлый раз её похоронили в этот понедельник. Ну… или во вторник. Я точно не знаю. Теперь она преспокойно топает в школу. Как ни в чём не бывало. Есть чему порадоваться, не находишь?
Надя повела плечом.
— Наверное, — сказала она.
— А вторая пионерка… та, что рядом с Лидой. С толстой косой. Видишь? Это Света Плотникова. Учится в одном классе с Папиной, живёт с ней в одном доме. Скоро у неё день рождения. Пятого ноября. Ей исполнится двенадцать лет. Света…
Я посмотрел на Надю.
— … Моя третья жена. Точнее, была третьей женой. В прошлой жизни. Или в том сне — это, как посмотреть. Мы с ней прожили под одной крышей почти двадцать лет. В Питере. До две тысячи двадцатого года, пока она не умерла.
Надя чуть приподняла брови и снова взглянула девочкам вслед. Те будто почувствовали её взгляд: обернулись. Но посмотрели они не на нас, а на догонявшую их шумную компанию. Я снова улыбнулся и покачал головой.
— Хорошенькая, — сказала Надя. — Твоя жена. Бывшая, я имею в виду… Или правильно сказать: будущая?