Я вздохнул.

— У моей супруги в две тысячи восемнадцатом году случился инсульт. Последствием инсульта стало нарушение подвижности правой руки и правой ноги, появились проблемы с памятью. Я потому на пенсию и вышел. Не захотел, чтобы моя жена осталась в больнице. И чтобы забыла меня и наше прошлое. Жутковато, товарищи, когда жена не помнит твоего имени.

Я дёрнул плечом.

— Давние события Светлана помнила превосходно. При этом забывала, что случилось с ней вчера или неделю назад. Светка умерла в две тысячи двадцатом во время пандемии. Почти два года до этого я едва ли не каждый вечер освежал её память разговорами о прошлом. А после её смерти я тщательно следил за своей памятью, проверял: не случаются ли в ней провалы.

Я прижал указательный палец к правому виску и заверил:

— Мой мозг до последнего дня работал превосходно. Я не позволил ему расслабиться: нагружал его работой, пусть и ненужной. О чём только я ни прочёл за те шесть лет. Хотите знать причины Афганской войны? Я вам это расскажу. Нужна биография Мао Дзэдуна? Пожалуйста. Хотите знать об эволюции семейства кошачьих? Такая информация у меня тоже есть.

Я улыбнулся и уточнил:

— Всё это и многое другое я знаю весьма поверхностно, разумеется. Но даже в этом ворохе информации я найду много полезного и познавательного, только успевайте записывать. Это помимо моих собственных воспоминаний. Которых за семьдесят пять лет скопилось предостаточно. Я поделюсь всеми этими данными с любимой страной. Взамен прошу только три вещи.

Я показал майору три оттопыренных пальца.

Иванов лишённым эмоций голосом спросил:

— Какие?

— Первое: я останусь здесь, в Красношахтинском, — сказал я. — Причину такого желания я вам уже пояснил.

— Второе? — произнёс майор.

— Вы… наше государство позаботится о лечении моего деда.

— Александр Васильевич, это я вам гарантирую.

Я улыбнулся и произнёс:

— Третья просьба: в СССР издадут три книги, проиллюстрированные рисунками моего младшего брата.

Я выдержал паузу и добавил:

— Тираж книг не имеет значения. Мне нужны только по три экземпляра каждого издания: для меня, для Ромки и для родителей.

Я повёл рукой.

— Ничего сложного, Олег Павлович. Не смотрите на меня, как на предателя Родины. Ведь даже вы получаете зарплату. Небось, и льготами пользуетесь. Вот и мне нужна льгота в виде места проживания. И заработная плата в виде лечения деда и издания на бумаге некоторых Ромкиных рисунков. У меня детские требования, согласитесь. Ничего невозможного.

Майор усмехнулся.

— Почему не попросите служебную дачу, машину с водителем и чемодан денег? — сказал он.