Я переложил солёные огурцы в миску. Баклажанную икру (пока не превратившуюся для советских граждан в икру «заморскую») выставил на стол прямо в банке с магазинной этикеткой. Нарубил толстыми ломтями белый хлеб. Немного подумал и всё же открыл банку с лососем в масле — в качестве дополнения для получившегося натюрморта. Главным блюдом застолья стала бутылка с этикеткой «Московская особая водка» (вторую бутылку я пока убрал в морозильную камеру холодильника).

Приготовления к застолью прошли под шутки Мельникова и бормотание радиоприёмника — тему моей женитьбы мы «на сухую» не затронули. Даня озвучил нам с десяток новых анекдотов. Федя перечислил главные городские новости за сентябрь (в основном они касались наших общих знакомых). При этом парни без особого стеснения рассматривали мою жену. Надю их пристальные взгляды не смутили — она их будто бы не замечала: спокойно расставила на кухонном столе стаканы и рюмки.

Место деда Жени занял Мельников. Его будто бы покрытая ржавчиной шевелюра бросала на стол дрожащую тень. Володин расположился лицом к окну. Надя от места за столом отказалась (заявила, что спиртное не пьёт). Я убедился, что стол уже не выглядит пустым — уселся на табурет спиной жене, ещё суетившейся на кухне. Плеснул жидкость из бутылки в три рюмки. Соорудил себе бутерброд с селёдкой (невольно пожалел о том, что не отыскал в закромах деда Жени солёное сало).

Я поднял рюмку и сказал:

— Парни, за встречу.

Мы звякнули посудой.

Я закусил бутербродом.

— Ну, так… какого чёрта ты нас не позвал на свадьбу, Медведь? — спросил Даня.

Он нахмурился.

— Не было никакой свадьбы, парни, — повторил я. — Мы с Надей даже в ЗАГС не ходили. Честное слово.

Мельников и Володин взглянули поверх моей головы на всё ещё увенчанную тюрбаном из полотенца Надежду.

— Как это? — спросил Володин. — Так вы женаты? Уже расписались, или ещё нет?

— Мы вполне себе официально женаты, — заверил я.

Поправил кольцо на пальце: ещё не привык к нему.

— Ничего не понимаю, — сказал Володин.

Он постучал кончиками пальцев по столешнице.

— Ну, так… Москва! — произнёс Мельников. — Москва, Феденька, это тебе не Безшахтинский какой-то там. Там у них, в столице, всё не как у обычных людей. Во дворцах бракосочетания столичных молодожёнов теперь расписывают. Я об этом передачу по телеку смотрел. Кто бы нас с тобой, Федя, в те дворцы позвал? С нашими-то провинциальными мордами.

Даня наколол на зубцы вилки кусок лосося и сунул его в рот.

Я развёл руками и заверил:

— Не было дворцов, парни. Я даже «да» никому не сказал.

Придвинул к себе тарелку с селёдкой.