Майор посмотрел на меня и на Ромку. Задержал взгляд на лице моего брата и улыбнулся.

Вот только его взгляд остался серьёзным.

— Всё хорошо, Рома, — сказал Иванов. — Александр Васильевич, ваш брат не опоздает на урок?

Майор поднял на меня глаза.

Я посмотрел на Ромку, погладил его по голове.

Склонился к уху брата и шепнул:

— Беги в школу, медвежонок. Вечером увидимся.

Я легонько подтолкнул Ромку в спину.

Рома кивнул.

— Да, — произнёс он. — Увидимся.

Мой младший брат сжал в руке ручку портфеля, по дуге обошёл Иванова, Надю и её пленника. Торопливо зашагал к школьным воротам. По сторонам он не глазел — отыскивал взглядом трещины на асфальте, перешагивал через них. Я проводил Ромку взглядом — убедился, что мой младший брат вошёл на школьный двор. Лишь тогда перенёс акцент своего внимания на Надю и её пленника. Отметил, что на них сейчас смотрели все, кто находился вблизи автобусной остановки. Иванов склонился над отчаянно ругавшимся мужчиной, повернул его лицо в мою сторону. Нахмурил брови и взглянул на меня.

— Александр Васильевич, вам знаком этот человек? — спросил он.

Я взглянул на профиль лежавшего под Надиным коленом мужчины. Озадаченно хмыкнул. Потому что действительно узнал этого человека. Это парень из шайки Зини (Зинчука) — тот самый, который увлечённо рылся у себя в кармане, пока Зиня лежал у Шуркиных ног. Я перевёл взгляд на нож, который всё ещё лежал на асфальте в полуметре от лица парня. Лезвие шириной в мой мизинец, с острием, как у шампура для шашлыка. Таким легко было проткнуть мою нынешнюю одежду. И не только одежду. Но на смертельное оружие клинок не походил. Скорее, годился для запугивания.

— Видел его, — сказал я. — В воскресенье, около кинотеатра «Ударник». Он был в компании некоего Зинчука. Которому я врезал по уху. Олег Павлович, я рассказывал вам о том случае.

Иванов посмотрел на Надю — та кивнула: подтвердила мои слова.

— Разберёмся, — сказал Иванов.

Надин пленник выругался; но тут же ойкнул, когда Надя заломила ему палец.

— Закрой рот, — скомандовала Надежда.

Её слова прозвучали тихо, но резко.

Пленник к ним прислушался: замер и замолчал.

Иванов выпрямился, взглянул поверх голов шагавший к школе пионеров и призывно взмахнул рукой. Я проследил за направлением его взгляда — увидел спешившего к нам через поток школьников молодого мужчину. Невысокого, невзрачного, наряженного в неброскую одежду, тащившего в руке тряпичную сумку (где лежал то ли завёрнутый в газету тормозок, то ли пара средней толщины книг). Олег Павлович пошёл мужчине навстречу. Надя взяла своего пленника за волосы, запрокинула ему голову. Резким движением приподняла его и поставила на колени. Мужчина жалобно вскрикнул.