Анна нахмурилась, вспоминая:

— Нет… Нет! Он был другой! Нервный! Руки у него дрожали, когда он доставал шприц из сумки! И он вспотел, хотя на улице холодно. Я еще подумала — может, с похмелья после субботы…

Или знал, что делает. Нервничал, потому что шел на преступление. Покушение? Но зачем такой сложный способ? Проще подсыпать яд в чай или еду. Хотя… если хотели, чтобы смерть выглядела естественной, внезапной… Тогда все встает на свои места.

— Через сколько времени после укола графу стало плохо? — уточнил я.

— Минут через пятнадцать-двадцать. Сначала слабость, потом он начал потеть. Потом пожаловался на дурноту, попытался встать и упал. Потерял сознание. Мы сразу вызвали скорую.

Витаминный укол… Слабость через пятнадцать минут… Профузное потоотделение… Потеря сознания… Миоз… Тахикардия… Черт возьми, это же элементарно, Ватсон! Как они могли не догадаться⁈

Вскочил с кушетки, чуть не сбив с ног проходившую мимо медсестру. Ворвался обратно в палату. Коллеги продолжали суетиться вокруг мониторов, обсуждая показатели.

— У него гипогликемическая кома! — выпалил я с порога. — Критическое снижение глюкозы крови! Ему вкололи инсулин вместо витаминов!

Мгновенная тишина. Все уставились на меня, как на сумасшедшего.

Профессор Карпов первым нарушил молчание, покачав головой со снисходительной улыбкой:

— Молодой человек, не горячитесь. Гипогликемическая кома? У пациента без сахарного диабета? Это крайне маловероятно. К тому же мы проверили уровень глюкозы — шесть целых две десятых. Норма.

— Вы проверили после того, как поставили капельницу с пятипроцентной глюкозой, профессор! Вы сами исказили картину!

— Пирогов, следите за тоном! — предупредил Рудаков. — Вы разговариваете с заслуженным профессором!

— Я разговариваю с врачом, который упускает очевидное! — парировал я. — Профессор, при всем уважении, вы настолько зациклились на экзотических диагнозах, что не видите классическую картину острой гипогликемии!

Карпов нахмурился, его лицо приобрело неприятный оттенок:

— Молодой человек, я занимаюсь медициной дольше, чем вы живете на свете. И я не позволю…

— Профузный холодный пот! — перебил я. — Миоз! Тахикардия! Развитие комы через двадцать минут после инъекции! Это же учебник, третий курс, глава про неотложные состояния!

— Это могут быть симптомы десятков состояний…

— Но в сочетании с инъекцией непосредственно перед развитием симптомов? Профессор, неужели вы не видите очевидной связи?

Карпов колеблется. Он умный, очень умный. Просто гордость не позволяет признать, что молодой выскочка может быть прав. Но семена сомнения посеяны.