— Кирилл, включай свое световое зрение. Ищи темные пятна. Места, где свет тусклый или отсутствует.

— Я попробую… — пробормотал он.

Парень сосредоточился, закрыл глаза. Когда открыл, его радужка слегка светилась белым.

— О! Я вижу! — воскликнул он. — Это же невероятно! Люди светятся! Но по-разному! Там! — указал на дальнюю палату в конце коридора. — Там очень темно! Как черная дыра! Энергия почти не чувствуется!

— Бежим!

Мы рванули по коридору. Врезались в дверь палаты, и она распахнулась с грохотом.

Палата номер семнадцать. Четыре койки. Три заняты.

На первой — мужчина средних лет, читает газету. Жива нормальная, золотистая. Здоров или почти здоров.

На второй — молодая женщина, спит. Жива желтоватая, но стабильная. Выздоравливает.

На третьей, у окна — пожилая женщина. Вот она — источник тьмы.

Лежала без движения. Медсестры суетились вокруг других пациентов, на нее никто не обращал внимания. Видимо, решили, что спит.

Подошел быстрым шагом.

Женщина была без сознания. Кожа бледная, как бумага, покрыта холодным липким потом. Дыхание поверхностное — грудь едва поднималась. Пульс нитевидный — еле нащупал на сонной артерии.

Активировал лекарское зрение на полную мощность. Некромантия плюс медицинские знания — мощная комбинация.

Жива текла вяло, как загустевший мед. В районе поджелудочной железы — темное пятно, почти черная дыра. Поджелудочная не работала.

— Что с ней? — спросил Кирилл. — Она умирает?

— Гипогликемическая кома, — поставил я диагноз мгновенно. — Критическое падение уровня глюкозы в крови. У нее диабет первого типа — инсулинозависимый. Кто-то сделал ей укол инсулина, но забыл покормить. Или дал неправильную дозу. Сахар упал ниже критической отметки — меньше двух ммоль на литр. Мозг голодает без глюкозы. Еще полчаса, и будут необратимые изменения. Смерть мозга.

— Ничего себе…

— Сестра! — крикнул я.

В палату влетела медсестра — молоденькая, лет двадцати:

— Что случилось?

— Срочно глюкозу! Сорокапроцентный раствор, двадцать кубиков, внутривенно! Быстро!

— Но мы не знаем, кто она! Может, у нее аллергия… — запаниковала медсестра.

— На глюкозу не бывает аллергии! Это чистый сахар! Она умирает! Тащи ампулы, живо!

Медсестра убежала. Вернулась через минуту с ампулами и шприцем.

Сам сделал инъекцию — некогда ждать, пока она соберется. Воткнул иглу в вену на локтевом сгибе — попал с первого раза. Медленно ввел глюкозу.

Золотистая жидкость пошла по вене, смешиваясь с кровью.

Считал секунды. Десять. Двадцать. Тридцать.

На сороковой секунде женщина застонала. На пятидесятой — задвигалась. Через минуту открыла глаза. Мутные, не фокусирующиеся, но живые.