Ну конечно. Без подвоха обойтись и не могло. Не зря же он перечислял всех своих знакомых.
Глава 6
Я ожидал чего угодно. Просьбы устранить конкурента, организовать медицинское прикрытие для какой-нибудь тайной операции…
— Святослав, — он посмотрел на меня с мольбой щенка сенбернара. — Вы это начали. Вы должны довести дело до конца.
— Конкретнее, барон. Какое «дело»? — прищурился я.
— Свадьбу! — выпалил он. — Точнее, предложение! Я хочу сделать им предложение! Обеим! Одновременно! И я хочу, чтобы вы мне помогли. Как мой шафер! Нет, как главный организатор! Архитектор этого счастья!
Я молчал, переваривая услышанное. Архитектор счастья. После того как я чуть не довел десяток женщин до нервного срыва, разыграв паралич и импотенцию. Ирония была настолько густой, что ее можно было резать ритуальным ножом.
— Барон, не быстро ли ты решил? — я скептически приподнял бровь. — Три дня назад ты был готов бежать от них на край света. Сегодня уже свадьба. Это не импульсивное решение, принятое в состоянии эйфории?
В моей голове это выглядело как рискованная инвестиция.
Эмоциональный подъем после разрешения кризиса — вещь нестабильная. Через неделю страсть утихнет, начнется быт. Графики работы, ревность, споры о том, чья очередь мыть посуду.
Вероятность того, что эта конструкция рухнет, похоронив под обломками репутацию всех троих — и мою заодно, как «архитектора», — была крайне высока.
— Никакого импульса! — горячо возразил Долгоруков. — Я думал об этом всю ночь! Это самое взвешенное решение в моей жизни! Я люблю их, Святослав! Обеих! По-разному, но одинаково сильно! Екатерина — это страсть, огонь, опора. Александра — нежность, уют, тихая гавань. Они как две стороны одной медали. Моей медали! Я не могу выбрать, да и не хочу!
— Общество этого не примет, — холодно заметил я. — Это будет скандал имперского масштаба.
— Плевать на общество! — он махнул рукой. — Они готовы. Я готов. А мнение света… пусть подавятся своей завистью! Но я не справлюсь один. Я же в этих делах… медведь неуклюжий, вы сами слышали. А вы… вы умеете находить подход к людям. Вы видите их насквозь. Вы единственный, кто может помочь мне сделать все правильно. Красиво. Чтобы они почувствовали себя не участницами балагана, а королевами.
Он посмотрел мне в глаза, и его обычная аристократическая спесь испарилась. Передо мной сидел просто влюбленный, растерянный мужчина.
— Святослав, я прошу не как пациент или должник. Я прошу по-дружески. Ты мой единственный друг, который знает всю правду и не считает меня сумасшедшим. Помоги, — он резко изменил стиль общения.