— И что было дальше?

— Они сели по обе стороны моей кровати и начали обсуждать меня! При мне! Как будто я мебель! Екатерина говорит: «Он, конечно, медведь неуклюжий, но добрый». Александра отвечает: «И романтичный, хоть и глуповатый. Помнишь, как он серенады пел?» Екатерина: «Еще бы! Весь квартал разбудил! Дворники думали, пьяный опять воет!»

— Лестная характеристика.

— Я сидел, ел борщ с пирогом и молчал. Что тут скажешь? А они все обсуждали и обсуждали. Мою фигуру — «крупноват, но статный». Мой интеллект — «не Пушкин, но и не полная пробка». Мое состояние — «не Ротшильд, но жить можно».

— Прямо аукцион какой-то.

— Именно! А потом, через два часа этого безобразия, Екатерина вдруг говорит: «Знаешь, Саша, а что, если мы не будем его делить?»

— И?

— И Александра отвечает: «Я тоже об этом подумала, Катя. В конце концов, в Европе это не редкость».

— В Европе многое не редкость, — заметил я.

— Вот именно! И они решили… они согласились… они готовы попробовать жить втроем!

Барон схватил меня за руки, его глаза увлажнились от избытка чувств:

— Понимаете? Моя мечта! Моя тайная, сокровенная мечта о шведской семье становится реальностью!

И в этот момент случилось нечто неожиданное. Теплая волна прокатилась по моему телу, начиная от солнечного сплетения и растекаясь до кончиков пальцев. Сосуд Живы, который до этого был заполнен на тридцать процентов, резко наполнился еще на восемь.

Что за черт? Откуда такой мощный приток? Я же не спасал барону жизнь! Даже не лечил его! Просто дал совет про отношения, причем довольно банальный — будь честен, говори правду, не скрывай чувств. Любой психолог за две тысячи рублей в час сказал бы то же самое.

Но приток был реальным, ощутимым, мощным. Почти как после спасения жизни.

— Барон, — осторожно спросил я, пытаясь понять природу явления. — Скажи честно: насколько сильно ты мечтал о такой… нестандартной семейной модели?

— О, Святослав Игоревич! — воскликнул он. — Вы даже не представляете! Всю жизнь! Буквально всю сознательную жизнь!

— И когда именно началась эта… мечта?

— В пятнадцать лет! Я прочитал французский роман — «Жюль и Жюли», о любви одного мужчины к двум женщинам и их гармоничной совместной жизни. И понял — вот оно! Вот мой идеал! Но в России это же немыслимо! Скандал! Позор на весь род!

— Однако ты добился своего.

— Благодаря вам! Только благодаря вам! Вы дали мне смелость признаться! Вы сделали невозможное возможным! Вы исполнили мечту всей моей жизни!

Вот оно что. Проклятие реагирует не только на спасение жизней в прямом смысле. Исполнение заветной, глубинной, искренней мечты тоже считается. В каком-то смысле я спас барона от жизни в несчастье и неполноценности. Спас его душу от тоски по недостижимому идеалу. И Сосуд это оценил.