Молоденькая практикантка выронила поднос с лекарствами. Пожилая медсестра Клавдия Петровна перекрестилась. Санитар замер с ведром и шваброй, забыв закрыть рот.

— Барон, — попытался я сохранить остатки достоинства, — поставь меня на пол. Люди смотрят. И у меня начинает кружиться голова от вращения.

— Ах да, прости, прости! — он аккуратно опустил меня на пол, но продолжал держать за плечи, как будто боялся, что я испарюсь. — Я просто не могу сдержать эмоций! Не могу! Это чудо! Настоящее чудо!

— Что именно является чудом? — спросил я, отряхивая помятый халат.

— Ваш план! Ваш гениальный, дьявольски хитрый, потрясающий план!

— Какой именно план? Я даю много советов.

— Про паралич! Про банкротство! Про… ну, вы поняли! — он подмигнул мне. — Я должен вам все рассказать! Каждую деталь! Садитесь!

Барон потащил меня к кожаному диванчику у окна.

— Итак, — начал он, сияя, как начищенный самовар. — Помните, как мы оставили Екатерину и Александру у моей постели? Они были уверены, что я парализованный, нищий импотент.

— Это я помню, — кивнул я. — И что было дальше?

— Так вот, они устроили соревнование! Кто будет лучше обо мне заботиться! Екатерина приносила домашний борщ и кормила меня с ложечки. Александра пекла вишневые пироги и читала мне вслух стихи! Они спорили, кто лучше будет менять мне памперсы, которых, слава богу, не было! Три дня, Святослав! Три дня я был самым беспомощным и самым обласканным мужчиной в Империи!

— Звучит утомительно.

— Еще как! Но на третий день я… я забылся. Понимаете? Просто забыл, что я парализован! Александра ставила на столик вазу с цветами, она начала падать, и я… я вскочил с кровати, чтобы ее поймать!

— Неосторожно, — заметил я.

— Катастрофически! — воскликнул барон. — Они замерли. Обе. Смотрят на вазу в моих руках, потом на мои ноги, потом на меня. И в их глазах… Святослав, я думал, они меня убьют. Не метафорически. Я видел, как Екатерина сжимает в руке ложку для борща как боевой топор.

— И что было дальше?

— Они заперли дверь палаты и устроили мне допрос! С пристрастием! Я был между двух огней. И тут я, от полного отчаяния, ляпнул… «Дамы, я не мог выбрать… потому что люблю вас обеих!»

— Смелый ход, — оценил я.

— Отчаянный! — поправил барон. — Я думал, это конец. Но они переглянулись… и начали смеяться! Хохотать! До слез! А потом выяснилось невероятное! Они знакомы с детства! Вместе в Смольном институте учились! В одной комнате жили!

— Московская аристократия — тесный мир, — заметил я.

— Именно! И они обе знали, что я ухаживаю за ними двумя! И обе решили, что раз я их так жестоко разыграл, то должен за это заплатить!