Призрак-сваха. Этого мне еще не хватало. Хотя странно, что Анна не отвечает. У меня начинает формироваться плохое предчувствие. Очень плохое.

Подъехали к моему дому через двадцать минут. Старый дом выглядел еще более обшарпанным после разговоров об особняке в Барвихе. Облупившаяся штукатурка, проржавевшие водостоки, вечно сломанный домофон.

— Все выходим, — скомандовал я. — Костомар, поправь парик. Опять съехал.

— Я ем грунт, — проворчал скелет, но послушно поправил черную шевелюру.

— Кирилл, помоги ему. А то он в боковое зеркало не видит.

— Я должен трогать скелет? — парень выглядел не в восторге от перспективы.

— Да.

— Не хотелось бы…

— Он не заразный. Максимум — немного прохладный на ощупь.

Мы поднялись на этаж. Лестница скрипела под тяжестью нашей компании. У двери я остановился, прислушался. В квартире было тихо. Слишком тихо.

Вошел первым. Квартира выглядела нормально. Никаких следов борьбы или беспорядка. Но что-то было не так.

— Анна? — позвал громче, заглядывая в комнаты.

Спальня — пустая, кровать аккуратно заправлена. Ванная —тоже пустая, полотенца на месте. Кухня — пустая, на мойке чистая посуда после завтрака. Значит, она все-таки поела у меня здесь.

Но вещей Анны не было.

Ее сумочка, которую она оставила на тумбочке в прихожей — исчезла. Туфли на каблуках, которые она сняла вчера вечером — тоже. Платье, висевшее в шкафу — нет следа.

— Шеф, — Сергей показал на кухонный стол. — Записка.

Подошел быстрым шагом. На столе лежал сложенный вдвое листок. Почерк Анны. Я видел его как-то в бумагах. Аккуратный, с легким наклоном вправо, характерные завитки у заглавных букв.

Развернул. Прочитал:

«Святослав, мне нужно срочно уехать. Не волнуйся, все в порядке. Скоро вернусь. Целую, А.»

Все. Больше ни слова.

Что за чертовщина? Куда уехать? Зачем? Почему не объяснила нормально? Это совсем на нее не похоже. Анна обожает подробности. Она бы написала трактат на три страницы о том, куда едет, зачем и когда вернется.

— Бумага пахнет страхом, — вдруг сказал Ростислав.

— Что? — я повернулся к призраку.

— Я чувствую эмоциональный след. Тот, кто писал эту записку, был напуган. Очень сильно напуган. Почти в панике.

Призраки способны улавливать остаточные эмоции. Если Ростислав прав, Анна писала это под давлением. Или под угрозой. Плохо дело.

— Может, она просто уехала к подруге? — предположил Кирилл.

— Анна не из тех, кто уезжает внезапно. Она все планирует заранее.

— Тогда к родителям?

— Ее отец — граф Бестужев. Если бы она поехала домой, он бы знал.

В этот момент зазвонил телефон. На экране — «Граф Бестужев».