— Договариваться?

— Именно. Морозов ведь и меня по головке за такое не погладит. Знаете, почему я не хочу официального разбирательства? Потому что мне самому это невыгодно. «Терапевт-стажёр из морга спас пациента, которого чуть не угробила бригада лучших хирургов 'Белого Покрова». Моя репутация пострадает. Но и ваша тоже. Ведь это ВАШ сотрудник. Поэтому я предлагаю считать, что вчера ничего не было. Официально операция прошла штатно, возникшие осложнения были вовремя замечены и устранены силами хирургической бригады. Точка. А вы, в свою очередь, объясните своему вундеркинду, что в хирургию ему лучше нос не совать. Никогда.

— Я сделаю всё возможное, чтобы он вас понял, — заверил его Сомов.

— Вот и отлично, — Краснов протянул руку для рукопожатия. — И да, кстати. Пациент — граф Акропольский-старший. Да-да, тот самый. Чей сын, насколько я помню, входит в попечительский совет нашей клиники. Так что ваш Пирогов, сам того не зная, оказал нам всем огромную, просто гигантскую услугу. И создал проблему, если об этом кто-то узнает.

Они крепко пожали друг другу руки. Краснов развернулся и поспешил обратно в своё хирургическое царство. Сомов же остался стоять посреди пустого коридора, погружённый в свои мысли.

Умиротворение, с которым он начал этот день, испарилось без следа. Пирогов. Этот парень был не просто талантливым врачом. Он был ходячей катастрофой, которая каким-то непостижимым чудом каждый раз превращалась в триумф.

Он создавал проблемы, но эти проблемы… были на удивление полезными. И опасными. Очень опасными.

* * *

В столовой на мгновение воцарилась тишина. Все разговоры стихли.

Я чувствовал на себе десятки взглядов. Любопытные — от медсестёр, которые прекратили сплетничать. Откровенно злорадные — от одного из ординаторов, который сидел за соседним столиком и явно наслаждался представлением. Настороженные — от двух ординаторов у окна. Мы с Ольгой оказались на импровизированной сцене, и весь персонал клиники превратился в зрителей нашего маленького театра.

— Не стоит устраивать сцены, Ольга, — сказал я тихо, почти шёпотом, но с таким выражением, что она поняла — сопротивление бесполезно. Моя рука всё ещё сжимала её запястье. — Все смотрят. Подумай, что о тебе скажут коллеги.

Эффект был мгновенным. Она покорно опустилась обратно на стул, который я ногой пододвинул к ней. В её движениях сквозила плохо скрываемая паника.

— Итак, — я медленно отпустил её запястье и сложил свои руки на столе, создавая иллюзию дружеской, спокойной беседы для наблюдателей. — Расскажи мне о том выпускном. Подробно.