Я активировал своё некро-зрение, фокусируясь на потоках Живы в теле пациента. То, что я увидел, заставило меня мысленно выругаться.
Аура Синявина едва теплилась, как догорающий фитиль свечи на сильном ветру. Но хуже всего выглядели его лёгкие. Они почти не «дышали» энергией, жизненная сила словно обтекала их, не в силах проникнуть внутрь.
И что самое паршивое — я отчётливо видел следы воздействия антимикотиков, которые назначил вчера. Они не боролись с «мутью». Они, наоборот, подкармливали её. Тёмный туман в его лёгких становился плотнее и агрессивнее.
Что-то не так. Антимикотики должны были сработать.
Значит, нужно копать глубже. Я должен спасти этого пациента. А иначе вместе с ним умру и сам.
У кровати, сжимая в руках скомканный платок, сидела женщина лет тридцати пяти. Анна Синявина, его жена — я помнил её по документам. Глаза красные от слёз и бессонной ночи, но спина идеально прямая. Она держалась из последних сил, как солдат в последнем бою.
— Доктор? — её голос дрогнул. — Что с моим мужем?
— Скоро мы это выясним, — ответил я, доставая из кармана халата свой рабочий планшет.
Экран загрузился, показывая список исследований. Общий анализ крови, биохимия, посевы… Всё то же самое, что и вчера, только показатели стали хуже. Стоп. Что это?
В самом низу списка, добавленный кем-то другим, был новый пункт, которого вчера точно не было. «Анализ архивной пыли на содержание спор редких патогенных грибов».
Я моргнул. Перечитал ещё раз. Нет, не показалось.
Кто, чёрт возьми, назначил этот анализ? Я — точно нет. Сомов? Но зачем ему это? И откуда он мог знать? Кто вообще ходил в архив, чтобы взять пробу? Вопросов было больше, чем ответов.
Я открыл результаты анализов. И все встало на свои места.
Глава 17
Я смотрел на экран планшета. Результат анализа архивной пыли был открыт на нём.
Чисто. Абсолютно чисто. Никаких патогенных грибов, никаких аномальных спор, ничего, что могло бы объяснить критическое состояние Синявина.
Моя красивая теория не подтвердилась. В медицине это нормальная практика. Здесь часто бывает, что для нахождения верного ответа нужно отработать не одну версию.
Кто-то достаточно умён, чтобы назначить правильный, нетривиальный анализ, но сам анализ ничего не дал. Загадка становилась только интереснее.
Это означало одно: мы ищем не там. Это не грибок, а что-то другое.
Я вернулся к показаниям приборов, просматривая динамику температурной кривой за последние трое суток. И тут я заметил то, на что не обратил внимания раньше.
Цикличность.
Пики лихорадки приходились не на случайное время. Они повторялись. Каждый день, примерно в одно и то же время: резкий скачок поздно ночью и ещё один — рано утром.