В этот самый момент мой планшет, лежавший в кармане, издал резкий, требовательный писк. Новое уведомление в карте пациента Синявина. Я открыл его, и у меня похолодело всё внутри.
«Пациенту Синявину А. В. назначено: Интерферон-альфа, 3 млн МЕ внутримышечно 2 раза в день. Назначил: д-р Волков Е. П.»
Идиот! Полный, абсолютный, клинический идиот!
При аллергическом альвеолите иммунная система и так работает на запредельных оборотах, она сходит с ума и атакует собственные лёгкие, принимая безобидные белки голубиного помёта за смертельного врага.
А иммуностимулятор… это как плеснуть канистру бензина в уже пылающий дом. Это не лечение. Это убийство. Цитокиновый шторм. Тотальный отёк лёгких. Смерть в течение нескольких часов.
У меня ещё есть шанс спасти пациента. Надо спешить.
Глава 18
Елизавета Андреева, или просто Лизочка, как называли её за спиной молодые ординаторы, шла по гулкому коридору терапевтического отделения. Привычная усталость в ногах, привычный запах хлорки, привычные приглушённые стоны из палат.
Восемь лет в этой больнице научили её главному — врачи приходят и уходят, меняются, как времена года, а медсёстры, как скалы, остаются. Они — настоящая, несменная гвардия этой крепости боли и надежды.
Доктор Волков, как обычно, накидал назначений в электронную карту и исчез, отправившись пить кофе в буфет. Ну или где он там обычно прохлаждался?
Противный тип.
С вечно влажными, потными ладонями и сальным взглядом, который старался казаться властным, но выходил просто наглым. Лизочка его терпеть не могла, но её работа — выполнять назначения, а не оценивать моральные качества врачей. Хотя иногда очень хотелось.
Она вошла в процедурный кабинет, достала из холодильника ампулу с надписью «интерферон-альфа». Три миллиона единиц, внутримышечно.
Привычными, отточенными до автоматизма движениями вскрыла стеклянную ампулу, набрала прозрачный препарат в шприц, выпустила лишний воздух. Всё как тысячу раз до этого.
Рутина успокаивала.
Палата Синявина была рядом. Бедняга. Третьи сутки мучается, а ему всё хуже. Жена от него ни на шаг не отходит. Лизочка сочувственно улыбнулась женщине, когда вошла.
— Аркадий Викторович, укольчик вам назначили, — произнесла она дежурную, бодрую фразу. — Сейчас мы вас подлечим, и всё будет хорошо.
Пациент лежал под кислородной маской, кажется, спал. Жена отодвинулась, давая ей пространство.
Лизочка обработала место укола спиртовой салфеткой, занесла шприц…
И тут её запястье перехватила чужая рука. Не грубо, не больно, но с такой твёрдой, несокрушимой уверенностью, что Лизочка замерла. Она вздрогнула от неожиданности и обернулась.