Мои губы едва шевелились.
— Да пребудет с тобой Тьма, малыш, — прошептал я.
И мир погас.
Глава 22
Первым вернулся слух.
Монотонный, успокаивающий писк какого-то прибора. Потом — осязание. Мягкая подушка под головой, тёплое, лёгкое одеяло. Боль… Боли не было.
Марина Сергеевна Воронцова медленно открыла глаза.
Белый потолок. Стойка с капельницей, по которой лениво ползли прозрачные капли. Она была в больнице. Но что произошло?
Последнее, что она помнила — это внезапная, разрывающая на части боль в пояснице, от которой потемнело в глазах… и лицо молодого доктора, склонившегося над ней.
Она попыталась сесть, но тело было слабым, ватным, как у новорождённого. И тут же над ней нависла молоденькая медсестра с добрыми, обеспокоенными глазами.
— Марина Сергеевна, как вы? Как хорошо, что вы очнулись!
Лизочка… кажется, её звали Лизочка. Тёзка. Точно! Память возвращалась не сразу, а обрывками.
— Я… я лучше, — прошептала Воронцова. — Но что со мной было? Я помню страшную боль… и всё.
— Препарат, который назначил доктор Пирогов, помог, — затараторила медсестра. — Почки заработали, моча пошла. Кризис миновал. Но доктор Пирогов…
— Что доктор Пирогов? — с тревогой спросила Воронцова.
Медсестра молча указала в сторону.
Марина Сергеевна повернула голову и увидела его. Он сидел на стуле у её кровати, неестественно осунувшись, уронив голову на грудь.
В профиль было видно, что он бледный, как полотно, с каплями холодного пота на лбу. Он не спал. Он был… без сознания? Или…
Она заметила странное, необъяснимое движение. Его штанина в районе щиколотки подрагивала, хотя в палате не было ни сквозняка, ни ветра. Какой забавный, странный факт.
— Вам стало хуже. Сильно хуже, если честно. А он спас вас, — тихо сказала Лизочка. — Когда ваше сердце остановилось… он не отходил от вас ни на шаг. Я… я не знаю, что он делал, но он вас достал с того света.
Достал с того света…
Когда сердце остановилось. Она вспомнила его лицо, склонившееся над ней, его спокойный, уверенный голос: «Я разберусь, я вам обещаю». И он разобрался. Он не бросил её. Он сдержал слово.
Такое простое, почти забытое чувство — благодарность — начало разливаться по её телу тёплой, живительной волной. И слеза, горячая и искренняя, скатилась по её щеке. Спасибо, доктор Пирогов!
— А почему он не двигается? — спросила она, её голос дрожал. — Ему плохо?
— Я… я не знаю, — в голосе Лизочки было отчаяние. — Я уже вызвала реанимационную бригаду, но они всё не идут. У меня… у меня есть предположение, Елизавета Сергеевна. Я читала о таких случаях в книгах о целителях с особым даром. Мне кажется, он потратил всю свою… жизненную силу… всю свою ману на ваше спасение. Он спас вас ценой своей собственной жизни.