Я инстинктивно замедлил шаг, прислушиваясь.
— … уверяю вас, граф, в нашем отделении — лучшее диагностическое оборудование во всей Империи! — подобострастно вещал Волконский. — Мы найдём любую аномалию! Диагностика на высшем уровне!
— Меня интересует не ваше оборудование, молодой человек, а результат, — отрезал аристократ, и его голос был холоден, как лёд. — С тех пор, как моя дочь пропала, это проклятое сердце так и шалит. Приступы, головокружение… У вас есть неделя, чтобы поставить меня на ноги.
Граф? Дочь пропала? Неужели…
— Конечно, граф Ливенталь, — продолжал лебезить Волконский, совершенно не обращая внимания на суть его слов. — Мы проведём полное обследование! К тому же, мои связи в городской полиции… мы можем помочь и с поисками…
Ливенталь! Отец Аглаи! Вот это удача! Судьба сама принесла мне в руки главный козырь. Он ищет дочь и одновременно нуждается в лечении. А дочь — у меня. Идеальный расклад. Осталось только правильно его разыграть.
Они свернули в боковой коридор, ведущий к кабинету Сомова. Я тенью последовал за ними, держась на безопасном расстоянии.
Нужно было познакомиться с графом. Произвести на него впечатление. Стать для него полезным, незаменимым.
А для этого сначала нужно было убрать с дороги этого павлина Волконского, который уже успел примазаться к чужой беде, строя из себя великого целителя.
Я погладил невидимого Нюхля по его костяному гребню.
— Приготовься, малыш. Сейчас мы с тобой устроим небольшое, но очень эффектное представление. Пора показать графу, кто в этой клинике «лучший специалист».
Глава 25
Я подал мысленный сигнал. Нюхль невидимой тенью скользнул к ногам Волконского и сделал то, что умел лучше всего — создал хаос.
Он своей маленькой костяной лапкой развязал шнурок и засунул его под начищенный до блеска ботинок аристократа. Волконский, который как раз пафосно жестикулировал, описывая графу преимущества своего отделения, запнулся на ровном месте и с удивлённым вскриком полетел вперёд.
Прямо на тележку с медикаментами, которую везла молоденькая медсестра.
Звон бьющегося стекла, визг девушки, поток отборных ругательств от Волконского. Идеально.
Я тут же подбежал.
— Какой ужас, Михаил! Вы не ушиблись? — мой голос был полон фальшивого сочувствия. — Надо же, у вас ноги прямо сами друг об друга заплетаются. Может, вам стоит провериться у невролога?
Ливенталь смотрел на эту сцену с ледяным, аристократическим презрением.
— Вы в порядке, Михаил? — холодно спросил он.
— В полном, Платон Игоревич, — стиснув зубы и потирая локоть, ответил Волконский.
— Нужно смотреть под ноги, молодой человек, а не витать в облаках, — отрезал он.