Она испуганно кивнула. Её только что вытащили с порога смерти, и вся её аристократическая спесь испарилась.

— Спасибо, доктор, — прошептала она. — Если бы не вы…

Лёгкая, едва заметная волна благодарности коснулась моего Сосуда. Процента два, не больше. За своевременную диагностику и организацию помощи. Мелочь, но без всяких затрат с моей стороны. Теперь сосуд заполнен на тридцать шесть процентов.

Чистая прибыль.

Мне нравится такой подход. Пациентка Воронцова пока становится моей первой любимицей в этом маскараде.

* * *

Александр Борисович Морозов наслаждался редкими минутами тишины в своём безупречно чистом, как хирургический инструмент, кабинете. Утреннее солнце пробивалось сквозь узкие щели деревянных жалюзи, ложась на персидский ковёр длинными, косыми полосами.

Морозов просматривал финансовые отчёты, и цифры его радовали.

Клиника процветала.

Внезапно дверь из полированного дуба распахнулась без стука, с силой ударившись о стену.

На пороге стоял граф Алексей Петрович Бестужев — невысокий, но внушительный мужчина лет шестидесяти с проницательными серыми глазами и властной осанкой человека, привыкшего, что все двери открываются перед ним сами.

«Старый интриган. Вечно недовольный, вечно ищущий, к чему бы придраться», — Морозов мысленно поморщился, но тут же встал из-за стола, натянув на лицо свою самую профессиональную и фальшивую улыбку.

— Алексей Петрович, — его голос был полон радушия. — Рад вас видеть. Каким ветром?

— Оставьте ваши любезности, Морозов, — Бестужев прошёл в кабинет. С хозяйским видом он бросил свой дорогой плащ на спинку кресла для посетителей и тяжело опустился в него, заставив кожу жалобно скрипнуть. — Я здесь по делу.

Морозов внутренне напрягся, но сохранил невозмутимое выражение лица и ответил:

— Слушаю вас внимательно.

— Персонал моей торговой компании, а это более двухсот человек, обслуживается в вашей клинике уже три года, — начал Бестужев, глядя на Морозова в упор. — Мы платим вам немалые деньги за корпоративное обслуживание. И что мы получаем взамен?

— Высококачественную медицинскую помощь? — предположил Морозов.

— Очереди, хамство и вопиющую некомпетентность! — рявкнул граф, ударив ладонью по подлокотнику. — Мой главный бухгалтер, Семён Маркович, у него начала отслаиваться сетчатка, а ваш «специалист»-окулист прописал ему капли от сухости глаз! Две недели, Морозов! Из-за вашей некомпетентности я чуть не потерял лучшего счетовода в городе!

— Я немедленно разберусь с этой ситуацией…

— Вы всегда так говорите, — Бестужев презрительно фыркнул. — Знаете, если бы не моё участие в попечительском совете, «Белый Покров» давно превратился бы в захудалую уездную больничку. Собственно, при вас он уже семимильными шагами превращается в обычную забегаловку.