Наивный.

Фёдор уже вскочил и, расправив плечи, направился к их столику. Я наблюдал, как он, размахивая руками, что-то горячо доказывает девушкам. Ольга смущённо улыбалась, а Варя смотрела на них с плохо скрываемым раздражением.

Запал парень. Причём конкретно.

Фёдор вернулся с видом победителя, покорившего Эверест.

— Дала номер! Представляешь? — прошептал он, плюхаясь обратно на стул. — Может, на двойное свидание сходим? Ты с Варей, я с Олей?

— Может быть, — уклончиво ответил я.

И тут же мысленно одёрнул себя.

Что за сантименты? «Радость»? «Тепло»? Это эмоции живых. Холодная, привычная отстранённость вернулась, и я снова был в своей броне.

— Точно сходим! — решил за нас обоих Фёдор. — Я всё организую!

Обед закончился на неожиданно оптимистичной ноте.

Пора было возвращаться в отделение. Скоро начнётся смена в морге. Но сначала стоило проведать того парня из приёмного, которого я утром вытащил с того света. Вдруг он уже очнулся и созрел для того, чтобы поделиться своей благодарностью?

Деньги, как говорится, к деньгам. А Жива — к Живе.

Но моим планам не суждено было сбыться. По пути телефон завибрировал в кармане халата. Сомов.

— Пирогов, срочно к Морозову. Кабинет главного врача.

Ну что ещё? Впрочем, после того, как ты только что, по сути, вернулся с того света, мелкие административные разборки уже не пугают. Мне было почти всё равно.

— Иду, — коротко ответил я и сбросил вызов.

Кабинет главного врача встретил меня напряжённой, почти звенящей тишиной. За своим массивным, как саркофаг, дубовым столом восседал Морозов. Рядом, бледный и напряжённый, стоял Сомов.

А в кресле для посетителей, вальяжно развалившись, сидел он. Волков. С перебинтованной челюстью и отвратительной, самодовольной ухмылкой, насколько позволяли бинты.

Вот оно что. Настучал. И, судя по всему, весьма успешно.

— Зачем вы меня позвали? — спросил я, чтобы развеять нависшую тишину.

Не хотел затягивать разбирательство.

Морозов медленно поднялся со своего кресла. Выпрямился во весь рост, давая понять, что разговор переходит из плоскости «начальник-подчинённый» в плоскость «хозяин-провинившийся».

Я смотрел на его праведный гнев, и мне было скорее смешно. Вся эта напускная ярость, этот театральный жест… Он пытался меня запугать, но выглядел при этом как разъярённый индюк. Еще и покраснел. Не надо так нервничать, сердце может не выдержать.

— Я не позволю обращаться так с моим персоналом! — разорался Морозов. — В этой клинике есть правила! Есть дисциплина! Я дал вам шанс, Пирогов. Один шанс, несмотря на вашу репутацию. И что же? Вы избили коллегу! В стенах клиники! Сломали ему челюсть! Это недопустимо!