Но я не сдался. И грести не перестану.

— Затевать драку первыми — строго запрещено! — я повысил голос, вырывая себя из размышлений. Парни настороженно переглянулись. Для улицы правило «бей первым» было аксиомой. — Никаких нападений исподтишка. За прямое оскорбление вам разрешается вызвать обидчика на честный поединок. Показать ему ярость и силу бойца Дозора. Но бить без чести — нельзя. Мы отвечаем только ударом на удар!

Я впился взглядом в глаза Игната, потом перевел его на младших пацанов. Это был самый скользкий момент. Впервые в жизни они почувствовали, что за их спинами стоит Сила. Они сбились в единый, ощетинившийся кулаками организм. И соблазн использовать эту силу во зло был колоссальным.

Если я упущу их сейчас, опьяненные безнаказанностью мальчишки начнут задирать других. И тогда Дозор превратится в ту самую раковую опухоль, с которой я пытался бороться. Мы станем ничем не лучше обычных уличных банд: начнем промышлять мелким рэкетом, отбирать медяки у запуганных заводских учеников, воровать по мелочи и вымещать свои прошлые обиды и унижения на тех, кто слабее.

Этого я допустить не мог. Даже если ради этого мне придется ломать их об колено.

— Зарабатывать деньги мы будем только в открытую. Честным трудом, — я обвел взглядом затихший зал. — Для этого мы создадим собственное производство. Каждый — слышите, почти каждый из вас! — начнет осваивать ремесло. Кто-то пойдет в плотницкое дело, кто-то будет с железом возиться, разбираться в механике. Я сам буду давать вам эту науку, и если вы не будете лениться и станете ее впитывать, это даст надежный кусок хлеба и вам, и всему Дозору.

Я замолчал, вглядываясь в их лица, и то, что я там увидел, мне не совсем понравилось. Парни находились в какой-то восторженной прострации. Их глаза блестели слишком фанатично, они выглядели чрезмерно вдохновленными. Было очевидно: до них не до конца доходит, во что именно они ввязываются. Они рисуют себе красивую картинку, романтику уличного братства. Они уже представляют себе одинаковые суконные пиджаки, о которых я им говорил, и ту самую единую эмблему Дозора на рукаве, которая выделит их из серой толпы.

Но они еще не понимают вкуса крови и пота, которые за этим последуют. Рано или поздно нам придется насмерть схлестнуться с матерым криминалом. Урки не отдадут улицы без боя. И выстоять мы сможем только в том случае, если сами окажемся не робкого десятка, а за нашими спинами будет стоять негласная поддержка государства.

У меня не было иллюзий. Я прекрасно видел, во что превращаются улицы. Это бурлящий котел, где сбрасывают пар озлобленные, не желающие идти на фронт солдаты; где ропщут рабочие, которым агитаторы уже нашептывают, что они живут в грязи, или которые и без всяких шепотков видят свою беспросветную нищету. Достаточно искры, чтобы всё это полыхнуло.