Но это первобытное побоище закончилось так же стремительно, как и началось.

— А ну, пошли вон отсюда! — вдруг покрывая весь шум драки, проревел над площадью Степан. Голос у него был луженый, как паровозный гудок.

Мастеровые тяжело задышали, отступая на шаг, но не расходясь. Избитые, харкающие кровью буримовские бандиты поползли прочь, волоча за собой мычащего Демьяна и скрюченного околодочного.

— Прохор нынче под нашей защитой! — веско, чеканя каждое слово, добавил Степан в спины уходящим.

Я тяжело дышал, стирая тыльной стороной ладони юшку с разбитой щеки. С искренним уважением и затаенной благодарностью посмотрел на этого могучего, широкоплечего мужика. Поняли ли все собравшиеся здесь, под какой именно защитой я только что оказался? При всем при том, что скорее всего о тайном обществе рабочих шепчутся многие, мало кто из простых обывателей или уголовников воспринимал эту зарождающуюся силу всерьез. Сегодня они ее прочувствовали.

— Что здесь, дьявол вас раздери, происходит⁈

Створки огромных ворот с лязгом распахнулись. Расталкивая тяжело дышащих, взбудораженных дракой работяг, в центр круга ворвался начальник завода — Николай Иванович Шедловский. Пиджак на нем перекосился, лицо пошло красными пятнами. Просто озадаченным или строгим я его видел часто, но таким до бешенства разъяренным — никогда.

Его взгляд быстро скользнул по пыльной земле, по каплям крови на шлаке и тут же безошибочно остановился на мне.

— Паровоз! Вот как есть — паровоз! Безумная ты железяка, Прошка! — Николай Иванович в сердцах всплеснул руками, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Ты по что опять тут разбой учинил⁈

Я молча слизнул с губы солоноватую кровь и только невозмутимо пожал плечами.

— Я не хотел.

— Не хотел он… пошли «царь-поезд» чертить, — сказал Шедловский.

И я понял, что настроение-то у него хорошее. Пойдем, узнаем, почему.

* * *

Буримов привык считать себя абсолютным хозяином положения. Человеком, перед которым угодливо гнут спины почти все жители Калуги. А уж после того, как он темными путями остался единственным и полновластным наследником огромного состояния купца Фатьянова, его статус взлетел до небес.

Еще вчера брезгливо морщившие носы дворяне теперь первыми снимали цилиндры при встрече. Буримов искренне верил, что как только он официально, по всем бумагам войдет в права наследования, то сможет на равных поспорить за негласный титул истинного «хозяина города» с самим промышленником Мальцевым.

Так он считал еще сегодня утром. До того момента, как по всему городу, словно грязный снег, не разлетелись проклятые печатные листки.