— Собирайся. Будешь жить под моим присмотром, — жестко потребовал я, отсекая все сомнения.

Это был как раз тот случай, когда нищему собраться — только подпоясаться. Два жалких, перевязанных веревками узла с пожитками были собраны практически мгновенно.

Вскоре мы уже вышли из душного, вонючего нутра барака на свежий воздух. И тут я нос к носу столкнулся со своим знакомым.

Нет, это не были те нанятые мужики, которые обеспечивали мою охрану. Передо мной стоял жандарм, который за каким-то лешим приперся в эти трущобы.

— Господин Жаров Илья Александрович, — быстро взяв себя в руки и спрятав удивление, я сухо поздоровался, обозначив приветствие коротким кивком головы. — С чего вдруг вы в этих краях?

— Прохор Паровоз! — жандарм вскинул брови, явно не ожидая встретить меня в таком месте. — А тебе не кажется, что это я должен спрашивать, какого черта ты тут делаешь? И почему, когда я исполняю службу, то и дело, но являешься ты.

Затем его цепкий взгляд скользнул за мое плечо и устремился на Агриппину. Ох, изменился этот жандарм. Уже и не вьюнош с горящими глазами. Увидел, что мир не такой уж и справедливый и что в нем почти что и нет места для романтики?

— Груша, я ведь к тебе пришел! — вырвалось у него.

Он переводил озадаченный взгляд то на сжавшуюся молодую женщину, то на ее скудные пожитки, которые я уже успел передать в руки одному из своих охранников.

— Мне кажется, господин Жаров, что нам следует с вами поговорить наедине, — веско сказал я. Жандарм, нахмурившись, коротко кивнул.

«Прежде чем делить Грушу», — подумал я.

В том, что он пришел именно к этой женщине, и в том, что его скрытые мотивы, скорее всего, во многом совпадали с моими, я уже почти не сомневался. Более того, внутри меня росла холодная радость: кажется, я совершенно случайно нашел себе реального союзника, обладающего властью, в деле борьбы с Буримовым.

Мы отошли чуть в сторону. Я, наверное, выглядел со стороны как затравленный зверь — настороженно и цепко огляделся по сторонам, проверяя периметр.

— Не боишься, что этот негодяй решится на открытые силовые действия против тебя? — Жаров с лету сделал верную догадку, объясняя мою паранойю. А затем прищурился: — Так это твоих рук дело? Эти листовки… ты пустил по городу?

— Не буду скрывать, господин жандарм, это так, — спокойно ответил я. — Нужно же хоть как-то пробовать бороться с откровенным злом. Ну и то, что он уже открыто воюет со мной… Дом мой сожжен, покушение на жизнь уже было.

— И ты не обратился?

Я замолчал на секунду, взвешивая риски. Стоит ли откровенно грубить представителю власти? Но, быстро прикинув расклады, решил, что этим дело не испорчу. Разговор уже перешел в опасную плоскость.