— Ждал, — просто ответил он. — Боялся, что ты сбежишь.
— Куда мне бежать? — горько усмехнулась я. — Ты же все предусмотрел.
— Алиса… — он встал. — Я знаю, что поступил подло. И я буду жалеть об этом всю жизнь. Но я правда хочу, чтобы у нас всё получилось.
— Слова, — ответила я. — Одни слова.
Он развернулся и ушел. А я осталась стоять в коридоре, не понимая, что чувствую.
* * *
Первое совместное купание.
Я разбирала вещи в комнате на следующий день, когда в дверь постучали. Гордей заглянул осторожно, будто боялся, что я его укушу.
— Алис, можно спросить?
— Валяй.
— Когда ты будешь купать Мишу? Я хочу… посмотреть. Или помочь.
Я удивленно подняла бровь.
— Ты? Купать?
— А что? — он обиделся. — Я в теории знаю, как это делается. Книжки читал. Видео смотрел.
— Видео, — горько усмехнулась я. — Насмотрелся уже видео.
Он помрачнел.
— Зря ты так. Я правда хочу научиться.
Я вздохнула.
— Ладно. Сегодня вечером, в семь. Приходи.
— Приду, — обрадовался он.
18:55
Гордей пришел за пять минут до назначенного времени. Принес с собой какую-то коробку.
— Это что? — спросила я.
— Термометр для воды. Специальный. И средство для купания, гипоаллергенное. И коврик на дно ванночки, чтобы не скользил.
Я смотрела на него и не верила своим глазам.
— Ты серьезно?
— А что? — он смутился. — Я в интернете почитал. Воды должно быть 37 градусов, мыло детское, коврик, чтобы головку не ударил…
— Гордей, — перебила я. — Ему второй месяц. Он еще не бьется головой.
— А вдруг? — серьезно спросил он.
Я не выдержала и улыбнулась. Впервые за долгое время.
— Ладно, давай готовить воду.
Я набрала ванночку, проверила температуру локтем — как делала всегда.
— А термометр? — встревожился Гордей.
— Работает. — Я показала ему зеленую шкалу. — 37 и есть.
— А почему локтем? Термометра мало?
— Бабушка так учила.
— Интересно, — он задумался. — Надо запомнить.
Я раздела Мишу. Он захныкал, недовольный сменой температуры.
— Давай, — я протянула сына Гордею. — Держи вот так, под головку и попу. Опускай медленно.
Гордей замер. Лицо стало сосредоточенным, будто он держал не ребенка, а ядерную боеголовку.
— Медленно, — повторила я. — Не бойся.
— Я не боюсь, — ответил он.
Миша коснулся воды и замолчал. А через секунду расплылся в блаженной улыбке.
— Офигеть, — выдохнул Гордей. — Ему нравится!
— Конечно нравится. Он же в воде жил девять месяцев.
Гордей смотрел на сына с таким восторгом, будто тот только что совершил научное открытие.
— Алиса, он улыбается!
— Тише! — зашипела я. — Напугаешь!
— Прости-прости. — Он понизил голос до шепота. — Алиса, он улыбается… мне?
— Тебе. Радуйся.