— Я никогда не думал, что это так… — он запнулся, подбирая слово. — Так сильно.
— Что?
— Это чувство. Когда держишь своего ребенка. Он же крошечный, беззащитный, а доверяет тебе полностью. Это… это круче, чем все, что я в жизни делал.
Он стоял и смотрел. А Миша плескался, улыбался и явно наслаждался жизнью.
* * *
После купания
Гордей сам вытер Мишу, сам надел памперс (с третьей попытки, но справился), сам запеленал (криво, но Миша не жаловался).
— Ты иди, — сказал он. — Я его укачаю.
— Ты?
— Я.
— Мне покормить его нужно, выйди на десять минут.
— Хорошо.
Спустя время он вернулся, взял Мишу на руки, сел в кресло и начал напевать какую-то странную мелодию.
— Это что? — спросила я.
— Песня, которую мне мама пела. В детстве. Забыл слова, но мотив помню.
Он пел тихо, чуть фальшивя, но так нежно, что у меня защипало в носу.
Миша заснул через пять минут.
— Работает, — шепотом сказал Гордей, сияя.
— Молодец, — ответила я.
И впервые за долгое время я сказала это искренне.
* * *
Ночь. Мои мысли
Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Рядом в кроватке сопел Миша. Где-то в доме бродил Гордей — я слышала его шаги.
Сегодня я увидела его другим. Не мажором, не чудовищем, не врагом. А просто мужчиной. Отцом.
Вера пришла на следующий день.
Я открыла дверь и замерла. Передо мной стояла та самая девочка, которая когда-то играла роль моей подруги, а оказалась актрисой в спектакле брата.
— Алиса, — сказала Вера тихо. — Можно войти?
— Зачем?
— Поговорить. Извиниться. Если пустишь.
Я посторонилась.
Она вошла, села на краешек стула и долго молчала.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — начала она. — Имеешь право. Я тогда… я думала, что это игра. Я не знала, что он задумал на самом деле.
— Ты не знала, что он снимет видео?
— Нет! — Вера вскинула глаза. — Клянусь, нет. Я узнала обо всем, когда уже было поздно. Я пыталась с ним говорить, но он… он был как бешеный.
— И ты молчала.
— А что я могла сделать? — Вера всхлипнула. — Но я потом искала тебя. Читала, что пишут. Плакала. Думала, как я могла? Как я могла участвовать в этом?
Я смотрела на нее. На ее слезы. На ее искреннее раскаяние.
— Ты правда не знала? — спросила я.
— Правда. И если бы я знала — никогда бы не согласилась.
Я вздохнула.
— Садись ближе, — сказала я. — Хочешь посмотреть на Мишу?
Вера подошла, заглянула в кроватку. И улыбнулась сквозь слезы.
— Какой же он маленький, — прошептала она. — И хорошенький.
— Вылитый Гордей, — сказала я.
— Нет, — покачала головой Вера. — В тебя. Светлый.
Мы сидели рядом и смотрели на спящего малыша. Две девочки, которых разыграл один и тот же человек.