— Знаю, знаю, — покивал головой доктор. — Но отчего такая уверенность, что Степан занимается вашей темой? И вашей теорией. Кстати, что за теория?

— Про теорию после, — отрезал я. — Интуиция. И логика.

— Логика? — удивился Николай Николаевич.

— Именно. Могу объяснить.

— Будьте любезны.

— Я услышал кусок разговора и зацепился за слова «красный архив». А дальше сработал триггер. У отца есть архив. Я подумал: что, если красный архив — это какая-то картотека или городское хранилище, о котором мало кто знает, потому что оно секретное? Если засекреченное, значит, есть что прятать. Отчего-то нашими подземельями очень мало интересуются как историки, так и другие всякие разные деятели. Это странно, не находите?

Доктор как-то неопределенно хмыкнул, но промолчал. Мы вышли из парка, и я вдруг осознал: нужно либо прекращать разговор, либо сейчас попаду во двор своего детства. И вполне могу столкнуться не только с мамой и самим собой (снова), но и с отцом. А оно мне надо? Черт… А ведь надо! Но не сегодня.

Блохинцев молчал, и я рискнул:

— Так вот… Если помните, была такая история… Про грабителей. Которые вынесли из подземелья клад… и знаете, что меня удивило? Когда энчане узнали про сокровища, начался ажиотаж. Но интерес к поискам как-то слишком быстро пропал. Я понимаю, советские граждане, русо-туристо, облико морале и все такое… Но вам самому не кажется странным, что такой уникальный объект никого не интересует? И любые происшествия, связанные с энскими подземельями, как-то слишком быстро стираются из нашей памяти? Или их стирают? В любые времена, при любом государственном устройстве люди любят и будут любить золото и мечтать найти клад. Даже в Советском Союзе. Ведь сколько возможностей для города! Для страны! Ну и для себя лично, конечно же. Машину, там, купить, дачку…

Николай Николаевич молчал. Мы практически дошли к нашему общему дому. Сердце снова сжалось, тело покрылось холодным потом. Я предпринял последнюю попытку разговорить доктора дядю Колю.

— Если принять во внимание воспоминания старого чекиста, то и вовсе покажется удивительной такая… незаинтересованность.

— Чекиста? — Николай Николаевич наконец-то отреагировал.

— Ну да… не помню его фамилию, но в своих мемуарах он утверждал, что в одном из домов сотрудники ГПУ нашли глубокий подвал, в котором, помимо всякого разного вооружения и обмундирования для белогвардейцев, находился фаэтон. Фаэтон! Вы себе представляете эту конструкцию? Я специально ходил в библиотеку и разглядывал рисунки, чтобы прикинуть размеры подвала и подземелья. И после всего этого — снова тишина. И каждую новую находку не просто уничтожают, а закапывают или замуровывают. Почему?