— Ты кого опять привел? А? Ни днем ни ночью покою нет от вас, оглоеды! Я сейчас участкового вызову! Пущай разбирается, кто тута околачивается! Тебе что сказано, гостей не водить! Это кто? А ну, положь грабли! Положь, кому сказала! Люди добрые, средь бела дня грабли уводють!

— Бабушка! Никто ваши грабли не трогает! — улыбнулся я старушке, высунувшейся из окна. — Вот, полюбопытствовать взял, черенком полюбоваться. Кто это его вам так красиво обжег?

— А не твое дело, кто! Положь на место, я сказала!

— Все, ставлю! Вот, смотрите! — я аккуратно поставил инструмент на место, не сводя глаз с парня и парочки.

— Бабушка! Какая я тебе бабушка? — бабка продолжала злобно ворчать. — У меня и внуков-то нет! А ну, пошли от моего окна! Вот придет Манька, я ей ужо покажу! Напускала шантрапы! Бабушка! — женщина окинула меня цепким взглядом и скрылась в доме, но трескучий противный голос продолжал ворчать из глубины комнаты.

— Собралися они тут! Ишь! Девка-шалава, бандит малолетний, а этот и вовсе убивец вымахал! Еще и помощничка привели! Тоже, небось, ворюга! Глазами так и зыркает! Грабли мои увел! А мамаша их куда смотрит? Куды мир катится! Сталина на вас нет! Он бы порядок навел, бесстыжее племя!

— Антонина Владленовна, — Оксана повысила голос. — Не ругайтесь, пожалуйста, здесь дети!

— Я не ребенок! — пацан вырвался из-под девичьей руки, которая его обнимала.

— Так, тихо все! — рявкнул я. — Вы, гражданка, успокойтесь. Грабли я ваши не трону. С жильцами вашими сейчас разберемся.

— А ты кто такой будешь? — услышав мои слова, тетка снова высунулась в окно.

Преображения впечатляли. С головы исчез застиранный платок, из-под которого перед этим виднелись железные бигуди, на губах появилась помада.

— Я дружинник.

— Дружинник, ишь ты! Видали мы таких дружинников! Пришел зачем? — женщина оперлась массивной грудью о подоконник, продолжая с подозрением рассматривать всю нашу компанию.

— Поговорить пришел. Вдруг ребятам помощь какая нужна. Мы виделись недавно, вот нашему отряду показалось, что у ребят что-то случилось. Меня отправили все выяснить, — я широко улыбался и честно сочинял на ходу, совершенно не представляя, возможно ли такое в принципе в советское время.

В мое пионерское время шефство над младшими ребятами и начальными классами еще существовало. За нашим «А»-классом закрепили второклашек. Отличники и хорошисты, как самые ответственные и серьезные, ходили к ним по средам, вели политинформацию. Читали советские новости из газетных вырезок, которые самостоятельно подбирали в течение недели. В нашей школе утро каждой среды начиналось именно с обзора мировых и союзных событий.